Сорок третий 2 (СИ)

— Стены только помыть, переклеить обои или закрасить дырки?
— Давайте чтобы видно не было, — ответил Ардор. — Если военная прокуратура не надумает снести стены и забрать вместе с обоями в качестве вещественных доказательств.
Время до приезда клининга он проводил рационально: пил солго, уже остывший, и подписывал стандартные бланки объяснений, периодически давая дознавателю уточняющие комментарии.
  
— Да, стрелял первым я.
— Нет, они не представлялись.
— Да, требовали подписать бумаги.
— Нет, не успели объяснить, что именно, — пожал плечами он. — У нас разговор не задался с первой фразы.
Примерно минут через сорок, когда первые схемы квартиры, исписанные стрелочками, уже легли в папку, приехал генерал Курис с парой офицеров. Машину он, разумеется, загнал не во двор, а прямо под подъезд рядом с машиной военной полиции, так, чтобы все соседи точно знали: «здесь точно случилось что-то интересное».
Генерал поднялся без суеты, не спеша, как человек, которого уже мало чем можно удивить, но не прочь посмотреть, как молодёжь умудряется устроить себе приключение прямо на кухне. Одетый в «парадное вне строя», с кортиком на боку, на лице ‑ то самое выражение уставшего интереса, которое случается у старых псов: вроде бы и пахнет жареным, но кто его знает, может опять кто-то сел на раскалённый камень.
Он бегло просмотрел протоколы, составленные офицером военной полиции, поставил пару виз, задавая уточняющие вопросы, и только потом, внимательно осмотрев вещи, вынутые из карманов налётчиков, по-настоящему нахмурился. Вещественные доказательства выложили на столешнице аккуратными кучками: профессиональные метатели с глушителями, наборы отмычек, документы на чужие имена, ампулы с чем-то явно не аптечным. И посреди этого ‑ совершенно лишний здесь амулет скрыта стоимостью во всю эту квартиру.
Подозвал к себе старшего оперативной группы, коротко протянул ему одну из бумажек, вполголоса задав пару вопросов, и когда тот кивнул, с видом человека, у которого внезапно сложился пазл, направился в столовую, где за столом уже сидел барон, формально — младший лейтенант, фактически — ходячая головная боль для противников короны.
— Господин генерал третьего ранга, солго? — вежливо предложил Ардор, приподнимаясь.
— Давай, — генерал сел, смахнул с короткого ёжика седых волос берет и, подождав, пока Ардор нальёт ему напиток, поднял чашку и сделал большой, сосредоточенный глоток. Минуту молча размышлял над вкусом и жизнью в целом, потом коротко кивнул на часы. — Ты на сколько клининг вызвал?
— На полночь, — ответил барон. — Следаки сказали, раньше не успеют. У них, видите ли, ещё один «инцидент с участием огнестрельного оружия» по району.
— Успеем, — генерал кивнул так, будто речь шла о плановой стрельбе на полигоне. Поставил чашку, вперился в Ардора взглядом, в котором любопытство аккуратно смешивалось с лёгкой усталостью. — Ты мне скажи, ну что они в тебе находят?
— Вы про бандитов? — уточнил Ардор.
— Да какие бандиты, — отмахнулся Курис. — Сам уже небось понял, что профессионалы. А такие люди всякой дурью не маются. Бандит — он сначала орёт, потом суёт в морду пистолет и громко формулирует свои претензии. Эти вот, — он кивнул в сторону комнаты, — сперва тихо вошли, глуханули внешнюю связь, и только в конце вежливо остались ждать. По инструкции.
Он чуть помолчал, отхлебнул ещё глоток солго.
— Не знаю, откуда в этой компании затесался твой дядя, — продолжил генерал, — но это вот прям настоящая разведгруппа Гиллара. По бумажкам, по снаряге, по повадкам. То ли решили так подзаработать, то ли внедрялись таким образом в преступную среду. Уже не понять ‑ спросить не у кого. А раненых ты почему-то не оставляешь.
— Мёртвые не кусаются, — меланхолично произнёс барон, попивая уже остывший солго. — И показания не меняют.
— Ну, логика у тебя, как у наших ликвидаторов, — проворчал генерал. — Один раз ошибся, и следующая ошибка уже не твоя.
Он ещё немного посидел, вспоминая, видимо, какую-нибудь свою молодость, где вопросы решались так же просто и эффективно. Потом пожал плечами, словно отбрасывая лишние мысли:
— А с другой стороны, — продолжал размышлять генерал, глядя куда-то в сторону комнаты, где военные полицейские как раз укладывали очередной труп в чёрный мешок, — ну чего они там знают? Планов особых уже не построишь, пока пуля прилетает, все великие секреты дружно вылетают из головы вместе с содержимым черепной коробки. Так что зачистил, и ладно.
Он повернулся к Ардору:
— Отдашь нам их?
— Забирайте, — равнодушно ответил Ардор. — От нашего ствола вашему столу.
— Ты не думай, — генерал усмехнулся уголком губ. — Не за спасибо. Мы у себя, конечно, не благотворительная лавка. — Он постучал пальцами по столу, собирая в голове формулировку, уже привычную. — Внесём тебя в списки боевой операции, и на награждение подадим. Формально это будет «отражение вооружённого нападения диверсионной группы противника в ходе операции по дезинформации».
Он посмотрел на барона поверх кружки:
— Но если кто ковыряться начнёт, — голос стал суше, — ты пойдёшь не первым номером. И вопросов к тебе вообще не будет. Типа подставная фигура и всё такое. В отчётах будет стоять: «операцию по нейтрализации диверсионной группы проводили силы контрразведки и военной полиции, а молодой офицер, — тут он едва заметно улыбнулся, — проявил героизм при выполнении особого задания командования». Ты молодец, но никому эта подробность не нужна в деталях.
Он сделал паузу, будто проверяя, понял ли собеседник, о чём речь.
— Но уж Боевую Славу мы тебе выкроим, — добавил генерал, как человек, умеющий делать приятное между делом. — Не зря же ты нам врагов чистишь, да ещё и дома, экономя боекомплект армии.
Ардор чуть кивнул, принимая сказанное как бытовой факт, вроде прогноза погоды. Слова «Боевая Слава» его не грели, но и не раздражали. Орден не мешает стрелять, а если вдруг придётся объяснять кому-то наверху, почему он сделал то, что сделал, лишняя медаль на кителе превращала разговор из «почему жив?» в «как сумел?».
Генерал допил солго, тяжело вздохнул и поднялся.
— Ладно, барон. — Он накинул берет, чуть поправив его привычным жестом. — Здесь мы дальше сами. Ты, пока клининг не пришёл, вещи собери, документы, оружие своё убери куда-нибудь, а то знаем мы эти бригады… Потом будешь с комиссией бодаться, доказывая, что это твой законный ствол, а не вещественное доказательство по делу.
— Понял, господин генерал третьего ранга, — кивнул Ардор.
Курис двинулся к выходу, но у двери обернулся:
— И да, — добавил он почти небрежно, — постарайся хотя бы неделю ни в кого не стрелять. А то у меня люди не успевает папки шить.
И ушёл, оставив за собой лёгкий запах дорогого бренди, табака и той самой служебной иронии, без которой в Корпусе долго не живут.
 Глава 4 
Вон Зальта стояла у портрета, висевшего теперь в её кабинете, и вглядывалась в глаза молодого воина, ведя с ним молчаливый разговор, как с очень упрямой, но пока ещё немой совестью.
Портрет был выполнен аккуратно, без лишней патетики. Никаких развевающихся плащей, грозных поз и фальшивых молний на фоне. Просто мужчина в егерском полевом костюме, с чуть опущенными плечами и тем самым прищуром, который она уже не смогла забыть, увидев однажды в дверях комнаты, где для неё всё закончилось и началось одновременно.
Художница попала в характер так точно, что иногда казалось: стоит отвернуться, а он обязательно что-нибудь изменит на картине. Приподнимет уголок губ, издеваясь. Повернёт голову или, в лучшем случае, просто уйдёт с портрета, оставив вместо себя пустое пространство и надпись: «Ушёл по делам, вернусь, когда перестанешь всё усложнять».
  
— Никакой ты не герой с плаката, — тихо сказала она портрету. — Вредный, невыносимый… Но зато живой.
Портрет вёл себя по-прежнему благоразумно и оставался на месте.