Сорок третий 2 (СИ)

— Иди, — сказала она. — Смотри на свои самолёты. Я пойду убеждать очередного генерала, что этот самолёт ему действительно нужен.
— А ты… — он на секунду замялся, — не считай дни до моего отъезда. Они и без счёта бегут.
— Не волнуйся, — усмехнулась она, разворачиваясь. — Я буду считать, с другой стороны. Дни до твоего возвращения.
И пошла, уверенная, прямая, снова собирая на себя взгляды, как зеркало — свет. А он ещё пару секунд постоял, глядя ей вслед, после чего повернулся к конвертоплану. Смотреть на машину было проще, чем на глаза человека, который только что очень аккуратно признался, что не готов отдать его просто так.
  
[1] Михаил Щербаков. Моё королевство
 Глава 17 
Но ещё до отъезда пришлось переделать целую кучу дел, и чем ближе становилась дата выезда в часть, тем сильнее он чувствовал себя загнанным в круговерть годовой проверки. Задачи, галочки, подписи, согласования и вереница людей, желавших чего-то своего, а не того, за что им заплатили.
Прежде всего пришлось окончательно решить вопрос с назначением Гарала Золто управляющим всего хозяйства. Для скромного интенданта, привыкшего распоряжаться складами и ротой тыловиков, формулировка «управляющий графства» сначала прозвучала как чья‑то неудачная шутка. Он долго смотрел на теперь уже графа, с выражением «вы уверены, что не перепутали дверь?», а потом, когда понял, что нет, не перепутали, вошёл в ступор.
Пару дней Гарал ходил по дворцу и парку с тем видом, с каким солдат впервые попадает в штаб армии, но после, видимо, сработали армейские императивы. Он аккуратно выдохнул, поставил в голове невидимую подпись напротив строчки «принял», засучил рукава и взялся за дело уже вполне уверенно. И работа закипела везде: в конюшнях, парке, в Кунарском дворце и баронстве Увир. Будто по давно нарисованной, но только сейчас раскрашенной схеме каждая точка хозяйства начала шевелиться, отбрасывая старые привычки «как‑нибудь».
Для разъездов между владениями и учреждениями Ардор приобрёл ему воздухолёт и нанял пилота, так что новый управляющий мог в буквальном смысле быть везде и сразу. Лететь утром в Кунар, днём проверять приёмку леса на пограничной пристани, вечером садиться на площадке у баронского дома, раздавая указания и проверяя отчёты. Лицо у Золто, впервые севшего в кресло пассажира, было таким, словно его одновременно повысили и приговорили к пожизненному кружению над землёй. Но очень быстро он оценил, что транспорт, который не увязает в грязи и не ломается от первого же камня на дороге, — это не роскошь, а инструмент, правда инструмент роскошный.
Себе покупать воздухолёт Ардор не стал. Во‑первых, ему хотелось снова проехаться по стране на колёсах не в бронетранспортере и не в армейской колонне, а просто как человек. Чуть войти в обычный ритм жизни, где дороги отмечают не только расстояние между позициями, но и вкус солго в придорожной харчевне. Во‑вторых, летающий транспорт предполагал сдачу на лётную лицензию, с курсами, экзаменами и обязательным количеством часов в воздухе. На это требовалось от двух до пяти недель, а их у него не было и не предвиделось.
Зато, как своеобразный бонус, появились многочисленные отставники из тыловых служб. Стоило только через пару знакомых пустить по ветке слух: «в графстве Таргор–Увир требуются люди с опытом и мозгами», как туда потянулось несколько десятков бывших интендантов, кладовщиков, старших писарей, заведующих боепитанием и прочей публики, чья работа редко удостаивалась орденов, но без которой любая война сначала превращалась в хаос, а следом в разгром.
Гражданские почему‑то не особо торопились нанимать ветеранов. Проще было взять молодого, дешёвого и беспроблемного, чем человека, который знает, что такое субординация и почему бухгалтерия — это тоже оружие. Ардору же именно такие люди нравились больше всего. Спокойные, немногословные, вежливые, но с тем самым внутренним стержнем, который не умеет врать по привычке. Надёжные, словно тяжёлая чугунная отливка: может, не самые изящные, зато не ведут и не трескаются при первом же столкновении с реальностью.
Они замечательно сработались с Лиарой. Его секретарь с головой ушла в бумажную часть, распределяя потоки и подписывая документы, а отставники занялись материальным. Вместе они приводили в порядок обветшавший Кунарский дворец: меняли проводку, латали кровлю, приводили в чувство мебель и фонтаны, проверяли склады, перебирали серебро. Обещали к следующему лету идеальное состояние всего хозяйства, от больших залов до дальнего амбара, где от вечно текущей крыши, на бетонном полу проросла трава.
Иногда, проходя по коридорам, Ардор ловил себя на странном чувстве. Здесь всё обживалось и обустраивалось, налаживалось так, будто он собирался прожить тут долгие годы. А он знал, что через пару недель его жизнь снова будет измеряться лишь количеством списанных комплектов, отремонтированных машин, километрами до передовой и числом пуль в магазине.
Но отпуск уже катился к концу. Сначала дни шли медленно, вязко, потом вдруг резко ускорились, будто кто-то незаметно крутанул ручку времени. Осталось сделать пару последних движений.
Загрузив в машину немного еды в дорогу, свой немудрящий скарб, он простился с Лиарой и Гаралом.
Прощание вышло короче, чем хотелось бы. Не потому что не было слов, а потому что каждое лишнее слово могло стать занозой.
— Пиши, — сказала Лиара, крепко сжатыми губами удерживая всё, что хотела добавить. — Если будет куда и чем.
— Деньги трать, — сказал он Золто. — На дело. На людей. И себя тоже не забывай.
Он выехал со двора ранним утром. Небо только начинало светлеть, по улицам ещё не бродили толпы любопытных, но столица просыпалась быстро. Публика, уже занявшая привычные места на галереях ресторанов и солгаро, неспешно потягивая первый напиток дня, могла видеть, как по центральной улице едет огромный внедорожник с эмблемой Корпуса на дверце и графским гербом на капоте.
Некоторые провожали его взглядом с любопытством, некоторые — с уважением, некоторые — с едва заметным облегчением, ведь буря уходила, можно вздохнуть.
Заголовки на первых полосах успели вылететь раньше, чем он добрался до городских ворот: «Граф Таргор–Увир покинул Марсану. Сезон закончен?» Кто-то там, в редакции, очень надеялся, что вместе с этим уедет и половина скандалов. Но город, как любая живущая система, знал: один герой уехал, значит, скоро сюда привезут другого, или назначат.
Ради разнообразия дорога на этот раз вела себя почти образцово. Не подкидывала ни красоток на сломавшихся машинах, ни бандитов в кустах, ни даже прокисшего солго в придорожных заведениях. Никто не пытался внезапно засадить картечью из кустов, не выскакивал с ножом и не предлагал «очень выгодные контракты» под видом картёжной партии. Даже дорожная полиция ограничилась одним вежливым кивком издалека, не стремясь сверить его удостоверение с газетной фотографией.
Поэтому так же спокойно, как ехал, он и вкатился в Улангар. Город встретил его знакомой мешаниной кирпичных домов, казарм, старых особняков и тонкой словно пудра пылью, лежавшей на всём, что не шевелится чаще раза в день. Ехать в часть сразу расхотелось. Ещё успеет. А первым делом он направился к снимаемой квартире.
По здравому размышлению, он решил нанять всё то же жильё. Там уже был привычный набор мебель, посуда, кровать удобной жёсткости и вид из окна, по которому можно было оценивать обстановку в округе. К его немалому удивлению управляющий жилого комплекса встретил его с улыбкой, такую обычно резервируют для надёжных арендаторов и очень дальних родственников, и выдал ключи без бумажной волокиты.
  
— Только вот ремонт едва закончили, — предупредил он, протягивая связку. — И в квартире пахнет краской…
— Ерунда, — Ардор взмахнул рукой. — Дни жаркие, поживу несколько дней с распахнутыми окнами.
Он на секунду притормозил, чуть прищурился и внимательно всмотрелся в глаза мажордому, улавливая не только слова, но и подтекст: