Сорок третий 2 (СИ)
— Я, — шепнула Лиара, пристально глядя на цифру в справке, — кажется, сейчас споткнусь об собственный мозг.
— Это что, всё сразу? — уточнил Ардор у банкира, на всякий случай. — Или это каталог, из которого мне позволят выбрать одну вещь?
— Всё, — сдержанно улыбнулся банкир. — Кроме каталога. Каталоги у нас не выдаются.
Оформление бумаг делалось быстро, деловито. Юристы шуршали страницами, как дюжина опытных крыс в архиве, вовремя подносили солго и всякие закуски, чтобы клиент не успел умереть от голода раньше, чем от подписей. Печати шлёпались с отработанным звуком, будто кто-то тихо закрывал винты на крышках гробов старых правовых проблем.
Ардор не скучал. Вся эта канцелярская возня чем-то напоминала ему работу по разминированию. Куча мелких и непонятных для неспециалистов действий, только здесь вместо взрыва — проблемы с властными стуктурами и титулом.
Его секретарь, внимательно вычитывавшая все бумаги, к концу мероприятия выглядела как человек, который одной рукой отрабатывал движение мечом, а другой — решал систему уравнений. Глаза блестят, спина прямая, но где-то в глубине взгляд уже начинал слегка плавиться.
— Ещё подпись… ещё… ещё… — бормотала она вполголоса, как заклинание от сна. — Я теперь точно понимаю, почему у нас в стране больше боевых магов, чем юристов. Первые хотя бы знают, когда умрут.
И естественно, после такого марафона, они сразу поехали обедать, чтобы хоть как-то причесать растрёпанные чувства и вернуть себе иллюзию, что жизнь — это не только печати, штампы и заковыристые формулировки.
Ресторан встретил их прохладой, белыми скатертями и умиротворяющим видом на воду. Солнце лениво катилось к горизонту, официанты двигались бесшумно, как хорошо обученные духи сервиса.
— И каково тебе графом? — спросила Лиара, когда первые тарелки с супом уже стояли на столе, а организм перестал требовать «кормить немедленно, иначе я пойду жрать документы».
— Ты знаешь, мне и баронство-то не особо требовалось, — Ардор усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Мне слава и власть вообще панораму не заслоняют.
Он повертел в пальцах ложку, глядя на неё поверх тарелки.
— Видел я как-то, как два десятка крутых, богатых и очень уверенных людей мгновенно превращаются в обугленные головешки, опознанные потом только по крови. Очень отрезвляет. После этого все эти придуманные членомерки в виде титулов и звёздочек на плечах смотрятся… как-то мелко. — Есть одна граница, — продолжил он, — между «живой» и «мертвый». Вот она куда важнее всех ваших гербов, печатей и реестров. Еще неделя — и отправлюсь к себе, принимать роту. А там уж не до ваших игр. Там «эй, командир, у нас мотор ваще накрылся». И когда вырвусь обратно, бог весть.
— Как с тобой сложно… и просто, — Лиара покачала головой, размешивая солго так, будто это помогало собрать мысли. — Знаешь, я выросла в рабочем районе, и общалась, ну, самый верх — с директором школы. Он тоже был из дворян. Хотя… почему был? Есть, конечно. Жив-здоров, боров старый. — Она хмыкнула. — Дерёт плату за дополнительные занятия так, словно сам личными руками строил школу из слитков золота, и трахает девчонок.
Она отпила солго, посмотрела на него пристальнее.
— На курсах тоже видела всяких там, — она неопределённо махнула пальцами, — графов, баронов… половина вела себя так, будто им весь мир должен только за то, что у них фамилия длиннее, чем голова. А ты… словно с другой планеты. Но при этом — до смешного понятен и прост. И вот это сочетание — непонятная страшная глубина, от которой у нормального человека ноги подкашиваются, и простая, но тоже страшная поверхность, где можно поговорить про погоду и увидеть порванные тела, — сносит бабам голову, как ураган. — Она вздохнула. — А теперь ещё и граф.
Она неожиданно шкодливо глянула из-под опущенных ресниц, уголки губ чуть дрогнули:
— Но ты не думай. Я и с герцогиней потягаюсь за место в твоём прайде.
Из ресторана поехали в графский дом, располагавшийся в углу образованным стеной Королевского Парка и берегом Серебристой Протоки, впадавшей в залив.
Стоило Ардору гуднуть в клаксон, как высокие кованые ворота дрогнули, будто просыпаясь после дневного сна, и медленно распахнулись. Машина мягко вкатилась на территорию, шурша шинами по идеально подметённой гравийной дорожке. На газонах вокруг были выстрижены такие замысловатые узоры, что казалось: их подравнивают скорее по циркулю и транспортиру, чем по совести садовника.
Прямо у входа их встретил лакей, монументальный словно памятник «непоколебимая служба». Алый с чёрным камзол, белоснежная рубаха с кружевным воротом, перчатки, в которых можно было, не моргнув, брать в руки раскалённый до красна чайник и не испортить линию манжета. Стоял он так, словно стоял здесь ещё при дедушке покойного графа, а то и при прадедушке, и совершенно не исключал, что постоит и при правнуках.
Через пять секунд с верней площадки широкой лестницы, величаво и неторопливо спустился мажордом. Казалось, он скользит, а не идёт. Всё в нём говорило: «Я здесь не просто с первого дня, я здесь был ещё до строителей».
— Господин граф… — голос у него был мягкий, но с той стальной нотой, которой обычно начальники строя выгоняют солдат на пробежку.
— Добрый день… — ответил Ардор, мысленно поморщившись от того, как непривычно звучит «господин граф» в его адрес. Словно одежду выдали на два размера больше: красиво, но ещё болтается.
— Сонгар, ваша милость, — представился мажордом с едва заметным поклоном. — Тело старого графа сейчас в полицейской управе, и когда они закончат обследование и выдадут разрешение на захоронение, мы всё сделаем.
Он говорил о «теле старого графа» тем самым тоном, каким сообщают: «ваш привычный диван временно утащили на химчистку, но скоро вернут».
— Где обычно хоронят членов рода? — спросила Лиара, демонстративно поправляя на груди серебряную брошку с баронским гербом.
— В парке, есть фамильный склеп, — слуга поклонился. — Там мы замуровываем урны с прахом. Обычно кремацию проводит районный маг полицейской управы, и сейчас это Гардаго Корнис. Я, с вашего позволения, уже поставил его в известность, и он готов прилететь в день похорон.
«Готов прилететь» прозвучало как будто у него в ежедневнике стояла пометка «сжечь графа» уже неделю.
— Какой-то особый ритуал? — уточнил Ардор. — Кого-то нужно пригласить?
— Председателя городского Дворянского Собрания, — без запинки перечислял Сонгар, — да поставить в известность Гербовую Палату Королевской канцелярии. Они кого-то пришлют обязательно. Ну и поминальный ужин в Собрании. Прилично заказать его на шестьдесят персон, но можно и больше, совместив праздник с вступлением вас в титул.
При слове «совместив» у Лиары что-то в взгляде щёлкнуло. Она выпрямилась и неожиданно твёрдо вмешалась:
— Нет. — Голос звучал так, что сразу становилось ясно: спорить не стоит. — Праздник вступления будем организовывать как положено, через три дня после погребения. — Она чуть прищурилась. — И, желательно, с живыми, а не с урной в соседней комнате.
— Да, сударыня. Так действительно будет правильно, — мажордом кивнул, соглашаясь.
— Сонгар, — спокойно, но чуть холоднее спросил Ардор. — Вы же знали, что соединять похороны и праздники не положено? Но тем не менее предложили этот, без сомнения, порочащий меня вариант.
Тон был мягкий, но с тем же оттенком, с которым он когда-то спрашивал подчинённых, «А когда вы решили, что это хорошая идея?»
— Больше не повторится, ваша милость, — слуга поклонился чуть глубже. На лице — образцовая невозмутимость, а в глазах — короткая искра: то ли «ну я попробовал», то ли «ещё посмотрим, кого вы будете слушать чаще — меня или барышню с брошкой».
Ардор эту искру уловил, и сразу отреагировал.
— Да, — он будто вспомнил что-то вслух. — Лиара, позвони прямо сейчас и найми мастера-распорядителя церемоний. Желательно с правом организации военных ритуалов. Граф Таргор же имел звание? Значит, его следует проводить в последний путь как воина. — Он широко, почти беззаботно, улыбнулся мажордому. — Спасибо, Сонгар, я вас не задерживаю. Пришлите кого-нибудь, пусть он проведёт для нас экскурсию по дому.