Сорок третий 2 (СИ)

Опыт подсказывал: напоминать начальству, что «я же говорил» — путь простой, но не ведущий вверх.
Впрочем, генералу ответ и не требовался.
Он внимательно вчитывался в текст, тихо охреневая от того, как это он сам всё пропустил. Ведь читал же! Но всё как-то проскочило мимо ‑ фоном, под важные переговоры, под составление речи, под выбор галстука.
А ведь фитиль-то вставили не просто жаркий, а как вовремя! Прокуратура аккуратно формулировала: «участие военнослужащего Корпуса в раскрытии и уничтожении преступной организации…» — это уже был не просто эпизод, а законный, зафиксированный вклад.
  
Но дело по банде Мясника уже ушло во Внутреннюю Безопасность Королевской канцелярии. А те, если что-то к себе забрали, обратно не отдавали. У них это считалось дурным тоном и признаком непрофессионализма.
— Сейчас сунут старлею медальку «За успехи в охране общественного порядка», — мрачно проговорил генерал, листая, — и гуляй с довольным видом.
Картинка в голове у него сложилась очень чёткая: кабинет ВБ, пара чинных господ, красивая, но ничего не значащая лента, формулировка «за содействие», и всё. А Корпусу — шиш, да ещё и ответственность за все выстрелы.
Генерал откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, и вдруг хищно улыбнулся:
— И тут мы им тоже прищемим яйца, — счастливо зажмурился он.
Майор прекрасно понимал изгибы начальственной мысли и уточнил самым мирным тоном:
— Награждать будем?
— Да! — генерал оживился. — Но с умом.
Зендо Корвос задумался, перебирая в уме наградные знаки, как бухгалтер ‑ статьи расходов. Каждая медалька и орден имели свой вес, свои протоколы, свои политические последствия.
— Золотую «Звезду Севера» — не по статусу, — вынес он первое решение. — Не на Севере геройствовал. Да и раздавать золотые, куда ни попадя, — потом сами огребём.
— Золотой кортик уже есть, — продолжил он, загибая пальцы. — Боевая Слава тоже. За Пустоши, за дуэли, за всякое.
— Звезду Чести? — осторожно подсказал майор.
— Бронзовую — мало, — генерал поморщился. — Это уровень «молодец, целых пять лет без крупных залётов». Серебряную не дать, пока бронзовой нет… Хотя, — он задумчиво постучал пальцем по столу, — если смотреть только по банде, то одной бронзы достаточно. Но я-то хочу, чтобы все поняли, что мы отметили не только за банду, но и за сыскаря. Чтобы у всех в голове вбитым гвоздём торчало: — награждён за то, что сыск, великий и могучий стоит на четырёх мослах и заискивающе заглядывает снизу.
— Стальной Легион? — осторожно подсказал адъютант генерала, пользуясь моментом. — Это же за личное мужество при одиночных действиях… ну формально.
— «Стальной Легион…» — протянул командующий, облокачиваясь на стол. — Красиво. И по смыслу подходит.
«Стальной Легион» был орденом серьёзным. Им награждали за очень конкретные и очень неприятные вещи. Штурм укреплённых позиций, диверсии в глубоком тылу, операции, о которых потом узнают только через двадцать лет (если узнают вообще). Для офицера — почти визитная карточка «я полез туда, куда нормальные люди не ходят», и вернулся оттуда.
— Подписать только у военного министра, — вслух прикинул генерал. — Но это поправимо.
Он хлопнул ладонью по столу, окончательно приняв решение.
— Да. — Повернулся к адъютанту. — Давай, оформляй бумаги. Полный пакет. Представление, характеристики, выписки из дел. И сразу посылай в министерство. Да не в канцелярию — там всё потеряется в закромах родины, — а напрямую секретарю министра. Я договорюсь, чтобы не тянули.
Майор про себя отметил: «Если министр подпишет 'Стальной Легион» под скандал с Сыском, это будет жирный штамп: «армия своих не сдаёт».
Генерал тем временем уже снова мысленно дирижировал. На воображаемой сцене оркестр состоял из газет, дальноглядов, орденских книжек и очень обиженного Королевского Сыска в позе крестьянина, собирающего овощи.
Записки и бутылки Ардор, естественно, не разбирал. То, что происходило накануне, относилось у него к категории «вечер удался», а вот утренний разбор того, что к тебе притащили, — к категории «это пусть делает кто-то другой».
Лишь покачал головой, глядя поутру на кучу корзин, корзинок и плетёных коробов, выстроившихся в номере словно осаждающая армия.
— Выкинуть, что ли? — вслух сформулировал он вполне рабочую мысль.
— Ты что! — Девица, как-то оказавшаяся в его постели прошлой ночью, подскочила словно подброшенная пружиной. Светлые, почти белые волосы расплескались по плечам и спине волной. Реакция была такой, будто он предложил выбросить не корзины, а её саму.
— Так нельзя! — возмутилась она. — Нужно разобрать все бумаги, и на некоторые даже ответить. Иначе умаление чести!
— Ты что-то об этом знаешь? — подозрительно прищурился барон. Опыт подсказывал, что между «красиво танцует» и «знает делопроизводство» обычно лежит пропасть.
Девица, не смутившись его тоном, склонилась в сложном поклоне, скрестив стройные ножки, и с достоинством сообщила.
— Курсы делопроизводства при Королевском Университете.
Нагая, но при этом совершенно не смущённая своей наготой, она изобразила почти академический реверанс. Выглядело это примерно так: «я могу расписаться под любым документом, даже стоя без одежды».
— А как в театре оказалась? — искренне поинтересовался Ардор. Контраст между довольно известными и недешёвыми курсами и «колпаки и передники на голое тело» явно требовал связки.
— Так не брали нигде, — она набросила на себя покрывало и во мгновение ока соорудила из него что-то вроде сари. — Была пара дедушек заинтересованных, — скривилась она, — но им же просто девка требовалась, причём так, поиграться да выкинуть. У купцов строгие жёны, у дворян и так полно любовниц…
Она пожала плечами:
— А я в детстве танцевать любила. Во все школьные кружки ходила. Вот и пришлось вспомнить. Где ещё приличную работу найдёшь с моим лицом и без прописанного папочки?
— Так, — Ардор бросил взгляд на часы. Время было то самое: ещё не день, но решать нужно быстро. — Давай сделаем так, — сказал он. — Здесь, в номере, есть типа секретарская — маленькая комнатка с столом, да? — он кивнул в сторону соседней двери. — Устраивайся там. Сколько в театре получала? — уточнил он, переходя на сухой деловой тон.
— Десятку за выход, — удивлённо произнесла девушка. По её лицу было видно: она явно ожидала, что спросит он не про деньги, а про другие «условия работы».
— Тебе нужно предупреждать кого-то? — поинтересовался барон, уже прикидывая, не схлопочет ли он через день-два театральный скандал под рубрикой «исчезновение ведущей „поварской феи“».
— Нет, — она тряхнула головой. — Не вышла — так не вышла. Никто искать не станет. Там очередь из таких как я стоит.
Ардор достал из вещей сумку с наличными, на секунду ощутив привычную тяжесть денег в руке, отсчитал три тысячи из толстой пачки и положил перед ней.
— Принимай душ, одевайся и мухой лети по магазинам, — спокойно распорядился он. — Через два часа я вижу тебя одетую в самый строгий деловой костюм и разбирающую вот эту кучу, — он кивнул на корзины и коробки. — Отчёта по деньгам не нужно. Это твой аванс за выход из прекрасного мира людей в колпаках и прихода в ужасный мир людей в деловых костюмах.
Глаза у неё слегка округлились. Три тысячи за «сходить в магазин и вернуться в костюме» — это было сильно больше, чем десятка за выход на сцену в переднике.
  
— У тебя жильё в городе есть? — уточнил он.
— Снимаем комнату на двоих с подругой, — Совсем тихо ответила девушка. — Она официанткой работает в кафе. Комнатушка маленькая, зато дёшево.
— Найми такси и перевези вещи пока сюда, — продолжил он, как будто раздавал приказы младшему командному составу. — И займись поисками хорошей квартиры в пределах двух–трёх миллионов. Не дворец, но, чтобы вам было где жить и работать. Как найдёшь — переедем туда. Нормальный рабочий штаб, а не этот проходной двор.