Песнь крысолова

– Я должна знать в лицо всех «туннельных» наркоманов?
– Да брось свои игры, вы ведь на самом деле всех знаете. Как бы то ни было, Зверь запоминает запах. Он из-под земли человека достанет, если однажды его почуял. Дай мне с ним поговорить.
Послышался тонкий смешок, точно стекло разбилось. Мариус кусал губы, вслушиваясь в реальность телефонной связи, в которой дрожали их нервные, искаженные помехами голоса.
– Зверь не твоя ищейка.
– Верно – твоя. Но я заказывал у тебя информацию. Где вы находитесь?
– Не думаю, что он сейчас в хорошем состоянии, – холодно отрезала Вивьен.
– Ты хочешь, чтобы я устроил облаву в твоем «Туннеле»? – прямо спросил Мариус. – Я сейчас вообще что угодно могу сделать с вашей помойкой. Например, задержать всех: от уборщиков до дилеров. У вас произошло несколько убийств. И ты можешь попробовать сдать меня в отместку, но после такого громкого происшествия это будет бесполезно. Вместо меня придет другой человек, который твой зад прикрывать не будет. Дай мне то, о чем договаривались.
Она помолчала, понимая, что пока крыть нечем. Мариус молчал, считая секунды, по которым крошилось его терпение. В тот момент он мог поклясться, что слышит, как у Вивьен скрипят мозги.
– Хорошо, – нехотя вымолвила она. – Приезжай на улицу Дяди Тома через два часа. Тебя заберут у метро. Набери, когда будешь там.
С этими словами она отключилась, а Мариус почувствовал, что сломал ее в этот раз. Это было приятно. Оба только и ждали возможности добить друг друга. Но до наступления решающего момента могли позволить себе рискованное, грязное партнерство. Ничто так не занимало Мариуса, как изучение своего врага в такой опасной близи.
Он так и не взял шарф, сразу поехал в Далем. У станции «Хижина дяди Тома» никого не было. Но после короткого ожидания материализовался пожилой мужчина, похожий на сотрудника похоронного бюро. Это было в духе Вивьен. Ему коротко кивнули и повели куда-то меж частными домами.
«Интересно, она на самом деле живет тут или это очередное прикрытие?» – мимоходом думал он.
Очень хотелось выявить ее точные координаты, чтобы знать, где она пустила корни. Какое место зовет домом. Где чувствует себя в безопасности. Если такие понятия вообще есть в ее жизни.
Его завели в один из непримечательных частных домов, и дилер поприветствовала его, не вставая с места. Похоже, он прибыл в офис. На жилье не очень-то походило.
– Садись, – отрывисто велела она.
Мариус занял кресло напротив, внимательно вглядываясь в ее стянутые черты. Как она злилась. Воздух уже был высоковольтным в этой комнате.
– Я отведу тебя к Зверю, – продолжила она, что-то быстро печатая на компьютере. – Но он невменяемый. Если с тобой что-то сотворит, я просто подотру за ним. Спасать тебя никто не будет.
– Ну, я всегда находил с ним общий язык, – заметил он.
Вивьен стрельнула в него колючими глазами.
– Он для тебя просто натасканная овчарка. Ты с ним, как я, не возишься. Но поверь… сейчас он вышел из-под контроля.
– Ты столько лет его дрессировала. Сохранила половину человека, а другую часть превратила в животное. Фактически расщепила личность на две. Я поражался его сути, но, справедливости ради, ты всегда имела дело с черным ящиком. Контроль – твоя большая иллюзия, Вивьен. Ничем ты не управляешь.
– Это твои слова, не мои, – отрешенно заметила она, снова погрузившись в монитор. – Я никогда не утверждала, что контролирую его. Я просто смогла развить его лучшие качества. И я не монстр, друг мой. Зверю же я стала матерью.
– Но любишь ли ты его как ребенка? – хмыкнул Мариус.
– Я люблю все, что создаю. У меня трепетное отношение к собственному труду. Хватит болтовни. Идешь?
Вместо ответа он встал и выжидающе уставился на нее. Вивьен захлопнула крышку лэптопа и отправилась вниз по лестнице. Мариус не отставал, и эхо их шагов гулко отдавалось по каменным ступеням, ведущим в тускло освещенный туннель.
Они оказались в просторном подвальном помещении, посреди которого стояла огромная клетка с толстыми железными прутьями. В ее дальнем углу замерла фигура Зверя. Он свернулся клубком, уткнувшись лбом в колени, и дрожал.
 
Вивьен включила дополнительные лампы.
– Его ранили. Меж ребер воткнули разбитую бутылку. Ничего смертельного, но пришлось извлекать осколки и зашивать. После наркоза он чуть меня не убил. Ты понимаешь, что он и пальцем не мог ко мне прикоснуться раньше? – вопросила она с нескрываемой досадой. – Я еле успела применить шокер.
Похоже, Зверь и правда в некотором роде сошел с ума, раз кидается на свою же кормилицу.
– Я зайду.
Вивьен посмотрела на него непонятным взглядом и с некоторым промедлением сунула в руки электрическую дубинку. Подготовилась, что сказать.
– Но не делай больно без надобности, – предупредила она.
«Откуда такая гуманность?» – хотелось съязвить, но он промолчал.
Она дрессировала его, как собаку Павлова, но, похоже, из них двоих мучить его позволялось только ей.
Мариус отодвинул засов и осторожно зашел в клетку. Дверь за ним предусмотрительно захлопнулась. Она осталась на той стороне, превратившись в тень под тусклыми лампами. А они были в этой реальности железных прутьев. За решеткой держат хомячков и опасных преступников. Велика ли разница в таком случае…
Зверь слышал его. Он перестал дрожать и чутко повернул голову с красными глазами навыкате. Мариус знал, что тот почти слеп. Острота зрения была снижена, как у многих альбиносов.
Осторожно он опустился на одно колено, сравнявшись с ним. Коснулся ладонью грязного каменного пола.
– Эй… – тихо позвал он. – Привет. Это я, Мариус. Помнишь меня?
Его голос звучал мягко и вкрадчиво. Почти ласково. Так разговаривают с детьми. Но ему всегда казалось, что Зверь немногим от них отличался.
Тяжело Зверь перевернулся, и на груди стала заметна перевязка. Его ноздри расширились, он вбирал в себя знакомый запах.
– Как ты?
В ответ – тишина. Только тяжелое, сиплое дыхание. Мариус смотрел в его глаза и был уверен, что он видит, но иначе. Слепые познают мир другими способами, и кто знает, какие образы складываются сейчас в его голове.
– Давно не виделись, да, дружище?
Молчание.
Он подвинулся чуть ближе, и вдруг Зверь ощетинился. В эту секунду Мариус почувствовал, что тот может убить его.
– Поговори со мной. Ты же узнал меня. Ну…
Зверю требовалось время, чтобы вспомнить. Через минуту ожесточенная гримаса слегка разгладилась, и проступило человеческое выражение, но чуждое, как у пришельца из другого мира.
– Уходи… – шипяще разнеслось по подвалу.
– Расскажи мне, что с тобой произошло, – тихо, но настойчиво повторил Мариус, не отводя от него напряженных глаз. – Ты был близок к цели.
Спиной он ощущал, как Вивьен превратилась в сплошные уши. Зверь повел шеей и заторможенно произнес:
– Зверь не справился.
– О нет, – живо отреагировал Мариус. – Ты всегда справляешься. Зверь находит, что ищет.
Тот только покачал головой.
– Зверь не смог.
– Да… Так иногда бывает. Но ты запомнил… запах?
Опять ноль реакции. Мариус вспомнил, что обращение во втором лице плохо с ним работало. Он оживлялся только на безличное «Зверь», и о себе говорил в третьем лице. Деперсонализация. Десубъективация. У животных нет «я». Они инстинкт, а не воля.
– Почему Зверь разозлился и напал на других? Разве они цель? – чуть укоризненно произнес он.
Вдруг гримаса стала жалкой и беспомощной. Третье лицо стало методом унижения его самосознания. Мариусу было противно вести разговор в таком ключе, но он не мог остановиться, когда видел, что что-то работает.
– Зверь повел себя плохо. Но я знаю, он не специально. Его что-то вывело из себя. Да же?
Кивок. Ох, это многого стоило.
– Что тебя разозлило?
– Не так. Зверя напугали.
Медленно следователь подался вперед, идеально скопировав его позу: теперь оба сидели на четвереньках, вытянув навстречу друг другу напряженные шеи.