Демон-хранитель (СИ)
- Что? А подробнее? И что это на тебе надето? - отдельные факты о домовых эльфах, их странной магии, позволявшей творить немыслимые вещи, их гротескное уродство, верность определенной семье, постоянные самоистязания – все это будто раскладывалось по полочкам и обретало смысл.
- Полотенце, как и положено слуге благородного дома Поттеров, не заслужившему одежду. Обрести одежду – значит потерять поддержку рода и погибнуть. Страшное наказание, особенно если до этого триста лет ждал избавления от проклятия.
- Какого проклятия? Да что вообще происходит? БАЛТИ! - рявкнул никогда не отличавшийся терпением лорд Принц в полной уверенности, что несносный супруг совершенно точно его услышит.
- Звали, о, мой прекрасноглазый повелитель, тиран и безумно сексу… о, Типпи! - Балтазар, наконец, соблаговолил заметить свидетелей его излияний, которые совершенно точно не были обожаемым Тхашш. - Ты чего здесь? Накрывайте на стол. Я голоден, как зверь. Оххоролу уже собрали?
- Да, господин.
- Сними этот портрет и отправь его в нашу спальню, Типариэль, - перебил распоряжавшегося супруга Северус, - а я пока потолкую с оригиналом, который ЗАБЫЛ меня предупредить… чисто случайно, разумеется, что я держу в рабстве своих соотечественников.
Эльф поклонился и исчез, Хешшш и Гарри с интересом ждали объяснений, а Балтазар обезоруживающе улыбнулся и проворковал:
- Не ругай меня, я беременный… ну, почти, - уточнил он в ответ на скептически изогнутую бровь. - Ты бы все равно не поверил.
- Теперь верю. Объяснишь?
- Всем вместе за столом через десять минут. Гонг! - неожиданно закончил демон, и по дворцу прокатился низкий, густой звон, призывавший в столовую. - Дети, не задерживайтесь. Балти, идем с нами.
Ухмыляющийся портрет послушно соскочил со стены и поплыл по воздуху за своим оригиналом, который, по-хозяйски обняв Северуса за плечи, повел его прочь из комнат Хешшш и Гарри.
Столовая оказалась очень светлой: стена, тянувшаяся вдоль не слишком длинного стола, была стеклянной. За толстой прозрачной перегородкой виднелись горы, подернутые голубоватой туманной дымкой, зеленый лес, подступивший к самой кромке зеленого луга, и огромный красный шар Ока – солнца здешнего мира.
- Какая красота, - с удовольствием сказала Нарцисса, усаживаясь на свое обычное место – за мужем, слева от кресла мессира.
- Да, просто земля обетованная, - задумчиво отозвался Люциус, щуря синие миндалевидные глаза и накручивая на тонкие пальцы прядь волос.
- Я так рада снова видеть вас такими. Тебя и Северуса, - призналась она, нежно дотронувшись до его плеча. - Вы здесь совсем другие.
- Здесь все другое. Когда мы вынудили Балтазара привести нас сюда впервые, у меня было ощущение, что я вернулся домой. В древнее, родовое, почти забытое гнездо, которое меня ждало все это время. Я натыкался на забытые вещи, назначения которых не помнил, обращал внимание на закладки в книгах, оставленную расческу с запутавшимися в ней несколькими светлыми волосками, дотрагивался до вещей, которые когда-то принадлежали мне, и испытывал двойственное чувство. С одной стороны, принц Эллеманил – это я. А с другой… я не помнил тысяч ночей, проведенных с супругами, тысяч дней, которые я коротал в библиотеке, часов, потраченных на купание в водопаде… не помнил ничего, что было моим. Это наводило на мысль, что я – лишь вор, предатель, обманувший Балтазара, притворившийся его супругом, а на самом деле являющийся жалким смертным, Люциусом Малфоем, и просто не заслуживаю такого счастья – быть здесь, быть любимым.
- А теперь? - тихо спросила Нарцисса. Они были одни, а Люциус так редко делился с кем-либо своей печалью и сомнениями.
- Когда он умер, мы с Северусом… да что я тебе рассказываю? Ты ведь сама знаешь, как нам всем было тяжело. Так вот однажды мы не выдержали и пришли сюда. Бродили по лесу, где все буквально дышало ими. Нами и нашим демоном. Потом нашли архивы, долго разбирались, что к чему, вникали в схемы эльфийских заклинаний… каждый раз нам все сложнее было отсюда уходить. Записки Мора были точно такими же, как у Северуса: четкий почерк, вычерченные схемы, исправления, посторонние язвительные замечания, наблюдения. Бумаги Элла были до отвращения аккуратными, выверенными, будто он переписывал их начисто. Мы были собой, даже потеряв память, я понял это в один из дождливых вечеров, когда прочел собственные стихи, посвященные супругам. Они так точно отражали мои чувства, что я едва не сошел с ума, пытаясь вспомнить то, что забыл. И не мог.
Он замолчал, и умница-жена не стала больше ничего спрашивать, в душе радуясь, что самое страшное позади.
- Где дети? - с порога спросил появившийся Балтазар, не выпуская из объятий Северуса. - Я не попугай по сто раз все повторять.
- Мы здесь, - Гарри и Хешшш устроились рядом с усевшейся на свое место Розалиндой.
- Отец! - в столовую прибежали Драко и Блейз. - Тут так здорово! В реке есть рыба. Голубого цвета. И розового.
- Рад, что тебе нравится, - отозвался Люциус. - Присаживайтесь.
- Балтазар хочет нам кое-что рассказать, не так ли? - ехидно заметил Северус, усаживаясь по правую руку от Старшего. - Типариэль!
Около него появился все тот же рыжий эльф в тоге и поклонился:
- Креветки в белом вине, соус из…
Нарцисса тихо охнула и переглянулась с Розалиндой.
- Что это значит? Типпи?
- Да, мадам, - улыбнулся эльф. - Спасибо мессиру, который был так добр, что…
- Принеси оххоролу, светлого виноградного сока и морковки. Побольше, - перебил его Балтазар. - И смени эти фривольные тряпки на нормальную одежду, я вас простил, и одежда отныне не является символом изгнания из рода. Старейшина Принцев все подготовил?
- Да, господин, - рыжеволосый снова поклонился. - Хозяев Принца и Малфоя можно забирать.