Секретарь для плейбоев (СИ)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чего от меня ждали боссы?
Подчинения? Непокорности?
Некрасов ясно выразил свою позицию. Он завелся, как обезумевший, когда я скрутила его за домогательства. Он жаждал соперничества.
Но как мне поступить с остальными двумя?
Я собрала крупицы воли в кулаки, стиснула зубы, потушив вспышку сексуального возбуждения о реальность. Я не буду мыслить рационально, не стану взывать мужчин к здравомыслию и совести.
Я вступлю в их игру. Изменю правила.
  
ГЛАВА 7
 
ДЕМЬЯН
Я согласился на сомнительный план парней вовсе не потому, что пострадало не только мое лицо от встречи с Асей на ринге, но и чувство собственного достоинства. Более того, я предполагал, что девушке было известно о моей личности еще вчера. Когда я поймал ее в свои объятия несколько минут назад, и наши глаза встретились, то увидел во взгляде рыжеволосой промелькнувший стыд.
Вчерашним вечером Барс вывалил на меня поток шокирующих фактов. Зная Бориса не первый год, я посмеялся, отказываясь принимать во внимание его домыслы. Он, мягко говоря, любил приукрашать детали. Но сегодня к Некрасову присоединился Эмиль, уверяя, что его информатор, имя которого он наотрез отказался называть даже самым близким друзьям, не стал бы лгать. Багиров крайне избирателен с людьми. И его стопроцентно не назвать дружелюбным, в отличие от Некрасова. Оба бесы. Но один — с несоизмеримой тьмой в душе, а второй — сумасшедший шут.
Эмилю я доверял больше.
Парни предложили проучить Малиновскую.
Извести ее.
Злить.
Пугать.
Предоставлять подставную информацию, которую она будет передавать своему заказчику.
Она заявилась к нам на порог с безупречным резюме. Мы попросили знакомого детектива разузнать побольше о некой Малиновской Арсении Павловне. Возможно, ранее она уже промышляла шпионской деятельностью. Возможно, в этом вся она — хищница, прикрывающаяся шкурой невинной овечки.
Мое разумное предложение прижать Асю к стенке и вытрясти правду парни отклонили.
Видите ли, в этом нет никакого интереса.
— Я прозябаю в скучной реальности, — пожаловался Барс этим утром. — И вот, наконец, выпадает шанс оторваться по полной! Лично я ни за что не избавлюсь от новенькой, пока не наиграюсь с ней.
После этого он пихнул Эмиля в бок локтем, ища поддержки.
Багиров просто пожал плечами. Прислонившись к столешнице бедром, он уплетал со сковороды омлет.
— Барс прав. Ну приставим мы образное дуло к ее голове и потребуем объяснений. А после? Просто отпустим безнаказанной? Несправедливо, если она отделается одним лишь увольнением и паршивыми рекомендациями.
Барс растянул на лице довольную лыбу.
— Именно! Не на тех напала белочка! — положив одну ладонь на плечо Багирова, вторую протянул ко мне в подзывающем жесте. Я закатил глаза, отказываясь участвовать в групповых обнимашках. Барс прищелкнул языком. — Сперва хорошенечко промаринуем Асю. Сведем девочку с ума. Насладимся смакованием вкуса ее отчаяния и уже после всего аттракциона кошмаров подумаем: стоит ли остановиться на проделанной работе, или, если она будет очень плохо себя вести, на что и надеюсь… — Барс плотоядно облизнул губы, — …довести до тотального уничтожения.
— Да и нет никаких гарантий, что она расколется, — продолжил Багиров, спихивая со своего плечо руку Некрасова. — Нельзя, чтобы новенькая догадалась о том, что нам известно, раньше времени. Ее неосведомленность поможет подобраться к правде и выйти на того, кто стоит за Малиновской.
— Есть предположения, кто бы это мог быть? — потирая подбородок, спросил я.
— У нас куча врагов, — легкомысленным тоном отозвался Некрасов.
— Интересно, почему? — с ироничной интонацией уточнил я.
Барс вечно влипал в скандалы.
Трахал всех симпатичных клиенток. Это во-первых.
Трахал жен состоятельных подопечных. Это во-вторых.
На него подавали в суд эти самые мужья неверных супруг. Это в-третьих.
Список косяков Барса со словом «трахал» можно пополнить еще на несколько пунктов.
Разумеется, мы все не без греха.
Пару лет назад Эмиль перешел дорогу влиятельному человеку и едва не угодил за решетку по двум (подставным) статьям: сто шестьдесят вторая — за разбойное нападение, сто одиннадцатая — умышленное причинение тяжких телесных. В конечном итоге его оправдали, однако за право быть признанным невиновным ему пришлось заплатить высокую цену…
В чем согрешил я?
На этот вопрос с удовольствием бы ответила моя бывшая.
Ди слетела с катушек после того, как я принял решение порвать с ней. Наши отношения зашли в тупик. Мы оба это осознавали, тем не менее, Диана отказывалась признавать сей факт. Ей было предпочтительней мучиться, пытаясь реанимировать давно угасшую страсть между нами.
В конце концов, двум сильным личностям сложно ужиться под одной крышей. Мы слишком похожи, и со временем это сильнее отталкивало нас друг от друга. Она талантливый адвокат, и я искренне радовался ее карьерным взлетам. Она была для меня хорошим другом и партнером. Но любимой женщины в Беловой я так и не сумел увидеть.
Когда я честно рассказал Ди о том, что чувствовал, вернее, что не чувствовал к ней, она приняла новость с хладнокровным выражением лица. Но не прошло и недели, как от нее начали поступать бесконечные звонки с обвинениями. Она называла меня подлецом и проклинала за отмененную помолвку. Без предупреждений вваливалась в мой дом, устраивала бурные скандалы… признаю, пару раз это закончилось сексом.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С нашего расставания прошло чуть меньше полугода.
Последние два месяца отличались непривычным затишьем.
Могла ли Ди стоять за появлением Аси?
А возможно, я стал параноиком…
АСЯ
Я прикусила кончик языка, чтобы не расплыться в ликующей улыбке.
К огромному сожалению, под рукой не оказалось телефона, чтобы запечатлеть на камеру вытянувшееся лицо Багирова, когда я без предупреждения схватила его за воротник отутюженной рубашки и притянула к себе.
Ближе.
Настолько, что между нашими губами осталась несчастная прослойка воздуха.
— Мне нравятся градусники побольше, — промурлыкала ему в разинутый от шока рот. — Надеюсь, ваш — именно такой, Эмиль Глебович.
Я чокнутая.
Ничуть не адекватнее своих боссов.
Но… я бы солгала, если бы сказала, что мне не понравилось ощущать, как по венам носился и воспламенял кровь животворящий адреналин. Меня и вправду бросило в жар.
Никогда в жизни я не совершала ничего более дерзновенного, сумасшедшего, бунтарского.
Я бросила вызов хищникам. Притворилась, что вольна драться с ними на равных.
Балансировала между смятением и жаждой вести игру на своих условиях. Танцевала на грани — тонкой, словно пергамент, острой, будто лезвие скальпеля. Зависла в шаге от полнейшего актерского фиаско. Но стремительно развивающееся безумие опьяняло гораздо, гораздо сильнее, чем влюбленность.
Нельзя допустить, чтобы они раскусили меня.
Я обвела оценивающим взглядом лицо брюнета, издала томный вздох.
— Вы правы… — ослабила хватку, выпустив из скрюченных, напряженных пальцев плотную ткань ворота, и невесомо коснулась подушечками смугловатой кожи на шее мужчины. — Я… пылаю. С первых мгновений, как увидела вас.
Прикусила губу.
Повернула голову и из-под опущенных ресниц посмотрела на Зимина.
— …И вас, Демьян Эдуардович. Почувствовала искру, промелькнувшую между нами, как только с одного удара отправила в нокаут.
Я едва-едва оттопырила попку, вжимаясь в твердое достоинство босса. Он с грубой силой впился пальцами в мои бедра. Опалил взбешенным взором… Упс, Зимину не понравилось, что я рассекретила перед коллегой его маленькое вчерашнее поражение?