Загадочный любовник (ЛП)

— Зачем? Криком здесь не поможешь. К тому же ты сам ответил на все вопросы. 
Вот и хорошо, сказал себе Алекс. Пускай она думает, что я самозванец, мошенник и лжец. Сказать-то он сказал, но сам себе не поверил. 
— Ну, хорошо, — нехотя сказал он. — Значит, настала моя очередь задавать вопросы. Что ты намерена предпринять? 
— Ты о чем? 
— О том, что я вовсе не Алекс Макдауэлл, а самозванец. Вижу, что ты не бросилась сообщать об этом Салли, а может, решила подождать с этим до утра? Или ты хочешь сдать меня в полицию? 
— Вообще-то я думала обратиться к юристам. 
— Довольно глупо с твоей стороны, — проворчал он. — Может, кто-то из них тоже замешан в этом деле. Ты же знаешь, что это народ ушлый, особенно если речь идет о миллионах. Может, Уоррен не станет пачкать рук, обращаясь к наемному убийце, а для крутых адвокатов, вроде тех, что работают на Макдауэллов, это раз плюнуть. 
— Возможно, они решат, что ты сам управишься, без их помощи. 
Он покачал головой. 
— Я мошенник, а не наемный убийца. Если план не сработает, я тут же исчезну. Неприятности мне ни к чему. 
— Что-то я не заметила, чтобы ты исчез. 
— Не все еще потеряно. Так что же ты решила, Кэролин? 
Она судорожно вздохнула. У него сложилось впечатление, что до его прихода она все же плакала, но он в это не верил. 
— Пока не знаю. Все зависит от множества причин. 
— Например? 
— Например, что случилось с настоящим Александром Макдауэллом? Он умер? 
Он криво усмехнулся, зная, что темнота скрывает от Кэролин его лицо. 
— Откуда мне знать? Той ночью ты одна видела, что произошло на Пляже Маяка. 
— Неправда. Тот, кто пытался убить Алекса, тоже об этом знает. 
— Но нам не известно, жив ли убийца до сих пор. Может, Алекс приставал к какой-нибудь девчонке, чем рассердил ее папашу, вот тот и решил проучить мальчишку. 
— Не думаю. 
— А ты-то сама, как думаешь, умер Алекс или нет? 
Она пропустила его вопрос мимо ушей. 
— Почему ты все еще здесь? Любой на твоем месте давно бы дал стрекача. 
— Я же тебе говорил, что не считаю дело проигранным. Неужели ты хочешь, чтобы Салли узнала о том, что ее блудный сын вновь куда-то исчез? Ведь это ее убьет. 
— Она и так умирает, — с горечью сказала Кэролин. 
— Это правда. Но ты могла бы ускорить процесс. Тебя можно понять, ведь в итоге ты получишь кругленькую сумму денег и сможешь, наконец, покинуть милую семейку. Наверное, тебе до смерти надоело отзываться на каждый свист. 
— Это не так. 
— Думаешь, Уоррен любит тебя, как племянницу? — язвительно спросил он. 
— Уоррен никого не любит, пора бы тебе об этом знать. Очевидно, именно он и был твоим информатором. Уоррен черствый человек, такие понятия как честь и преданность семье для него пустой звук. 
— Ты права. 
— Я нахожусь здесь не ради Уоррена и не ради остальных членов семьи. 
— Мне казалось, тебя держат деньги. 
— Если ты в это веришь, не стану тебя разубеждать. 
Как раз в это он и не верил. Для ее собственного благополучия он страстно хотел, чтобы все было именно так. Если бы она была бессердечной авантюристкой или обычной женщиной, предприимчивой и в меру охочей до денег, она бы прекрасно устроилась в жизни, умело прикрываясь магическим именем Макдауэллов. 
— Ну ладно, значит, ты бесконечно предана Салли — съязвил он. — Ты осталась с ней из-за любви и чувства благодарности, и тебе наплевать на наследство. И как же ты поступишь? Расскажешь Салли правду и отравишь ей последние недели жизни? Или будешь молча сидеть и смотреть, как жулик делает из нее посмешище? 
Она растерянно молчала. 
— Ты хочешь сказать, что Уоррен нанял тебя, чтобы скрасить последние дни сестры? — растерянно спросила она. 
— Дорогая, не будь такой наивной, — улыбнулся он. — Ты сама сказала, что Уоррен не отличается излишней чувствительностью, а на честь семьи ему наплевать. Дело в том, что он хочет получить свою долю наследства без сучка, без задоринки. 
— И что ты собираешься делать? Подписать документы и провалиться сквозь землю? А ты не думаешь, что это будет выглядеть подозрительно? 
 
— Да кому какое дело? Кто станет задавать вопросы? 
Она откинулась на подушку, на лице застыло упрямое выражение. 
— Я. 
— Ты этого не сделаешь, — он придвинулся ближе, и на этот раз Кэролин не сделала попытки отодвинуться. Может, она догадывалась, что это ни к чему не приведет. Он приподнялся в темноте и положил руки ей на плечи. Они казались такими хрупкими, такими ранимыми под его сильными ладонями. 
Она сидела молча и смотрела на него, и Алекс не смог устоять. Движением, легким как перышко, он провел губами по ее рту. 
— Знаешь, а мы ведь можем легко разрешить эту маленькую проблему, — прошептал он. — Странно, как это я раньше не додумался, ведь все так просто. Уоррен показывал мне завещание — доля, которая тебе причитается, совсем небольшая. Ты могла бы нам помочь, а взамен я мог бы уговорить Уоррена записать на тебя часть денег из наследства Алекса. Жить стало бы намного легче, верно? 
Он снова поцеловал ее, на этот раз крепче, и ощутил, какими нежными и податливыми были ее губы. Было бы разумно отстраниться от Кэролин, оставив ее возбужденной, томимой желанием. 
Но соблазн оказался слишком велик. Тихо застонав, он прижался к ее губам и языком раскрыл ей рот. 
Кэролин ответила на поцелуй. Она ничего не могла с собой поделать, он чувствовал это по движению ее губ, по ее рукам, которые схватили его за плечи, чтобы оттолкнуть, но вместо этого не давали ему двинуться с места. Она ответила на его поцелуй, и это было последней каплей. 
Но потом она резко его оттолкнула. Алекс не сделал попытки удержать Кэролин, потому что не мог придти в себя от вкуса ее губ, аромата тела, прикосновений тонких пальцев. Сила собственного желания потрясла его. 
— Давай заключим сделку, — сказала она сдавленным голосом. — Старайся держаться от меня как можно дальше. Не прикасайся, даже не подходи близко. Можешь сказать Уоррену, что я ненавижу тебя с детства, мне все равно. Оставь меня в покое и не причиняй Салли вреда — и можешь делать, что хочешь. 
— И это все? 
— Если ты меня тронешь хоть пальцем, я тут же обращусь в полицию. И мне плевать, если, узнав правду, Салли хватит удар. Тебе все понятно? 
— Да. 
— Ты согласен? 
Он криво усмехнулся, радуясь, что в темноте Кэролин не видит его лица. Она бы многое поняла. 
— Я размышляю над тем, что для меня важней — деньги Уоррена или траханье с тобой. 
— Ты уже меня поимел, — горько сказала она. — Займись лучше деньгами. 
Ему хотелось во всем ей сознаться. Конечно, нелегко было заставить Кэролин выслушать его и надеяться, что она ему поверит, но он мог хотя бы попытаться. Ведь у них было много общих тайн, которые знали только они двое. 
С другой стороны, она подозревала его в том, что он подделал шрам на бедре, притворился больным аллергией. Что бы он ни говорил, что бы ни делал — она во всем могла увидеть лишь искусную подделку. 
Да он и сам толком не знал, чего от нее добивался. А если начистоту, он понятия не имел, что нужно ему самому, кроме конечно, правды о том, что случилось на ночном берегу. Как только он это узнает, все сразу встанет на свои места. Во всяком случае, он очень на это надеялся. 
В данный момент он находился к правде не ближе, чем на крыше своего дома в Тоскане. С одной только разницей, что теперь он по уши увяз в семейных проблемах, от которых сбежал много лет назад. Его буквально засосало как эмоционально, так и физически в семейную трясину Макдауэллов. 
А тут еще эта женщина-ребенок, которую в свое время он оставил на съедение волкам. Если он хочет жить в мире с собственной совестью, он должен дать обещание оставить ее в покое. 
Представление о мире и покое плохо сочеталось с запретом дотрагиваться до Кэролин Смит, но у Алекса не было ни времени, ни желания размышлять над этим вопросом. Зато ему очень хотелось откинуть покрывало со стройного тела Кэролин и убедиться, что на вкус оно такое же восхитительное, как и несколько ночей назад.