Наследник рода Раджат 8 (СИ)

Первый этап свадьбы назывался мехенди. Он состоял в расписывании рук и ног невесты хной. Считалось, что этот ритуал учит невесту быть терпеливой, потому что нанесение всех этих сложных рисунков занимало очень много времени.
В древности — да и сейчас у простолюдинов, полагаю, — эти рисунки несли и другой смысл: пока они не смылись с кожи молодой жены, она не работает по дому. Этот «медовый месяц» может длиться действительно месяц и более.
Мне в ритуале мехенди участвовать не полагалось, в это время на мою долю пришлась более приятная церемония: лагун. Формально это передача невесты жениху, но фактически сначала передается приданое.
Собственно, мы с главой клана Дамаяти закрылись в моем кабинете и, отгородившись от всей этой суеты, с удовольствием попивали чай.
Дамаяти приехал ко мне вместе со своими женщинами рано утром, практически на рассвете. Хорошо еще, что свадьба должна была пройти за один день, а то слышал я краем уха какие-то страшилки насчет трехдневных свадебных церемоний. Правда, это в моем родном мире было, а тут многое по-другому.
Все прибывающие люди, даже гвардейцы Дамаяти, были в приподнятом настроении, хотя уж бойцам-то точно предстоит только работа. Но, видимо, есть что-то волшебное в самом слове «свадьба».
Глава клана Дамаяти улыбался очень широко, я его таким еще не видел, и неважно, какие у них прежде были отношения с Анданой.
Да и наш союз, который мы окончательно скрепляли этой свадьбой, нужен нам обоим. Причем им теперь уже он нужен куда больше, чем мне.
Однако это не означало, что я забыл свои «голодные» времена. Одинокого мальчишку, не имеющего ни сил, ни денег, ни политического веса привечали только двое: Таджуан и Дамаяти. Причем Дамаяти два столетия были нам кровными врагами. И они пошли на мировую, хотя тогда еще казалось, что мой род легче окончательно уничтожить, чем возиться с ним.
Я не забываю такие вещи, и эти двое будут у меня в приоритете всегда. После собственного клана, разумеется.
Передача приданого невесты перед самой свадебной церемонией — это тоже традиция. Символ доверия и одновременно отрезание всех путей отступления.
В руках у главы клана Дамаяти была довольно внушительная папка в два пальца толщиной. Андана во время заключения брачного договора выбила себе очень хорошее приданое.
Бумаги мы подписали быстро, но Дамаяти не спешил вставать. Он откинулся в кресле и налил себе еще чаю.
— Раджат-джи, у меня есть к вам еще одно предложение, — произнес он.
Догадываюсь, что он хочет более тесного сотрудничества. Собственно, он намекал на это еще тогда, когда мы только обсуждали мирный договор между родами.
По факту, я вложился только в небольшую фирму Капур, одного из клановых родов Дамаяти. Они производят кристаллы-накопители пятого-шестого ранга, самые ходовые и распространенные, и тогда им нужны были деньги на расширение.
А дальше меня затянул ворох дел с образованием собственного клана, и Дамаяти отошел в сторону. Возможно, и зря, кстати, я набрал силу и вес очень быстро. Теперь обсуждать бизнес мы будем с совсем других стартовых позиций, нежели это было бы тогда.
Я оценил его тактичность и сейчас отталкивать его не собирался. Более того, сейчас я уже мог себе позволить загладить кое-какие свои прошлые огрехи.
— С удовольствием выслушаю, Дамаяти-джи, — кивнул я. — Однако позвольте мне сначала преподнести вам ответный дар.
Дамаяти с удивлением приподнял брови.
По традиции ответный дар с моей стороны должен был символизировать благодарность за будущую жену. А вот суть и ценность этого дара во многом определяло мое отношение к девушке и к ее роду. Понятно, что какие-то отношения с родичами будут в любом случае, но именно этот дар задавал тон.
— Благодарю за жену, — слегка поклонился я и протянул ему небольшую шкатулку.
Дамаяти открыл ее и застыл. Такого он не ожидал.
В последнее свое посещение родового хранилища в Лакхнау я забрал оттуда браслет-стабилизатор. Тот самый, который стал в свое время причиной кровной вражды между Раджат и Дамаяти.
 
Стабилизатор был сломан, но у меня был рабочий, выигранный на Турнире. Я смог восстановить потертые нити плетения в соответствии с действующим образцом. И даже не скажу, что это было сложно. Не было бы у меня образца, я мог бы потратить годы на эти расчеты, и не факт, что вообще справился бы. А так — один вечер, и стабилизатор восстановлен.
— Раджат-джи, — севшим голосом произнес Дамаяти. — Это… тот самый?
— Тот самый, — подтвердил я. — И я считаю, что самое время этому артефакту вернуться к своим изначальным хозяевам.
Дамаяти смотрел на меня с полным ошеломлением.
— Позвольте, я поясню, — слегка улыбнулся я. — Когда мы с вами только обсуждали мирный договор, невидимость была еще эксклюзивным плетением из моей прошлой жизни. Но даже тогда она не была равноценной заменой этому артефакту, и мы с вами оба это понимали. Однако вы сказали свое слово, и без возражений приняли тот артефакт с полноцветным плетением, которой я принес. Учитывая мое тогдашнее весьма шаткое положение, это был широкий жест, и я его оценил. Но я уверен, что осадок от той ситуации остался.
Дамаяти открыл было рот, но я остановил его жестом.
— Не нужно возражать, — мягко улыбнулся я. — Ваше слово твердо, и я никогда не услышал бы от вас ни тени упрека на эту тему, я знаю. Тем не менее, сейчас я могу и хочу убрать эту шероховатость с нашего пути. И потому я прошу вас принять этот дар. Я действительно благодарен вам и за мирный договор, и за Андану.
Самое смешное, что не принять мой дар он не мог. По той же традиции.
Нет, я не сомневался, что в итоге Дамаяти и в любой другой ситуации в итоге не оказался бы от браслета-стабилизатора. Такие артефакты по праву считаются родовыми сокровищами.
Однако так ему будет проще, это я тоже понимал. Как ни крути, я не обязан был возвращать стабилизатор, это моя личная блажь. Да, я очень ценю верных союзников и по возможности стараюсь их усиливать, но не хочу, чтобы они считали себя обязанными мне настолько. Сотрудничество всегда выгоднее, чем долг.
— Благодарю, Раджат-джи, — низко поклонился из положения сидя Дамаяти. — Для нашего рода этот артефакт очень многое значил, и я бесконечно рад, что он вернулся к нам.
Я с улыбкой кивнул. Дамаяти прижимал шкатулку к груди с такой нежностью, которая вряд ли доставалась даже его первенцу.
— Вернемся к моему предложению? — показательно бодро сказал Дамаяти.
— Слушаю вас, — улыбнулся я.
— Фирма рода Капур по производству кристаллов-накопителей, — обозначил тему Дамаяти. — Очень небольшая фирма, несмотря на то, что производят они самый ходовой тип кристаллов. Я, честно говоря, думал в свое время о том, чтобы выдать Андану замуж за наследника рода Капур и отдать ей в приданое малахитовую шахту. Тогда эта фирма могла бы выжить. А сейчас, когда Андана и шахта ушли к вам, Капур не справятся даже с вашими вложениями. Им попросту не пробиться на широкий рынок, объёмы не позволяют.
Очень странно. Я как-то более радужно представлял себе эту картину.
Инвестировал-то я в эту фирму не вслепую. Я видел отчетность, все там было нормально и с доходностью, и с перспективами. Особого роста не предполагалось, но небольшой стабильный доход эта фирма могла приносить многие десятилетия, если не столетия.
— И, насколько я знаю, — продолжил Дамаяти, — у рода Мохини те же проблемы. Только накопители у них рангом повыше, и поддержка от вашего клана есть. Однако, уверен, если объединить эти две фирмы и направить к ним сырье с малахитовой шахты, этот бизнес сказочно взлетит.
А, кажется, я уже догадываюсь, что будет дальше.
— Поэтому я прошу вас, Раджат-джи, принять под свою руку фирму рода Капур, — закончил Дамаяти.
Ну точно, это ответный дар.
Сам по себе дар не настолько крутой, как браслет-стабилизатор, потери этой фирмы клан Дамаяти особо не заметит. И с Капур они договорятся без проблем. Но для меня, с учетом обстоятельств, перспективы действительно захватывают дух.