Торжество любви

Внезапно наступила гнетущая тишина.
— Увы, Мари лишена такой возможности. Семь месяцев назад ее родители трагически погибли, и я единственный, кто у нее остался.
Бетани перевела взгляд с беззаботно гулившей малышки на стоящего рядом мужчину — ни один мускул не дрогнул на его лице, и только глаза, подернутые печалью, выдавали его истинное состояние. Она все больше восхищалась им.
— Простите меня. Я не знала.
— Разве вы не читали статью в местной газете? — удивленно спросил он.
Она покачала головой, и его лицо приобрело недоуменное выражение, словно это известие озадачило его. Он что, спутал ее с другой журналисткой? Недоразумение разрешилось бы, признайся она в истинной цели своего визита.
— Не вовремя я затеяла интервью — зайду к вам как-нибудь в другой раз.
— Пожалуйста, не уходите, — сказал он, положив руку ей на плечо.
Усилием воли Бетани заставила себя выдержать его взгляд.
— Это был несчастный случай? Он кивнул.
— На железнодорожном переезде вышла из строя сигнализация... это недалеко отсюда. Мой брат и его жена переезжали железнодорожное полотно, когда из-за поворота вылетел скоростной экспресс и врезался в их машину. Мари уцелела только потому, что ее креслице было хорошо закреплено. Машина превратилась в груду металла, и это просто чудо, что малышка осталась жива. На ней не было ни одной царапинки.
— Какая ужасная трагедия!
— Да, но жизнь продолжается. Маленькая девочка, перемазанная бананом, раскачивалась в своем высоком стульчике. Бетани участливо улыбнулась Николасу Фрейксу. Утром ему явно было не до бритья. На лице пробивалась черная щетина, однако это его не портило. А темные круги под глазами только усиливали его мужское обаяние. Неожиданно Бетани поняла, что ей безумно хочется ему помочь.
А вот это зря! Целью ее визита является исключительно кукольный домик, принадлежащий семье Фрейксов, и она напросилась на прием, чтобы опубликовать в своем журнале статью об их семейной реликвии. Но удобно ли начинать этот разговор сейчас, когда он только что поделился с ней своим горем?
Нет, это будет бестактно и бессердечно. Она проговорила решительным тоном:
— Я ухожу. Отложим интервью до лучших времен.
— Черт возьми! Я не нуждаюсь в вашей жалости! — произнес Николас с такой яростью, что она похолодела от страха. — Я достаточно натерпелся от моих сердобольных соседей. Они ведут себя так, словно у нас с Мари заразная болезнь под названием «несчастье». Когда вы пришли, ничего о нас не зная, обращаясь с нами, как с обычными людьми, я воспринял это, как глоток свежего воздуха! Останьтесь, прошу вас! Я угощу вас кофе.
Бетани устало улыбнулась.
— Хорошо, но только одну чашечку. Разумеется, если это вас не затруднит.
— Нисколько. Вы как любите?
— Черный, с одним кусочком сахара, — сказала она, садясь на высокую табуретку около стола. На нем лежал чей-то недоеденный завтрак. Похоже, это был завтрак Николаса. Она невольно улыбнулась, бросив взгляд на овсяные хлопья в шоколаде, пакет молока и пластмассовую — такую же, как у Мари, — миску.
Накладывая молотый кофе в турку, Николас заметил ее иронический взгляд.
— Что-то не так? — спросил он.
— Не удивительно, что у вас измученный вид. Разве продержишься на такой еде! — ответила Бетани.
Он пожал плечами.
— Совершенно нет времени что-нибудь приготовить.
Неожиданно она выпалила:
— Если вы присмотрите за малышкой, я приготовлю омлет — пальчики оближете!
Показав широким жестом на плиту и холодильник, он произнес:
— Будьте как дома. Все, что нужно, — перед вами.
Бетани с некоторой опаской покосилась на сверкающую плиту — чудо современной техники. Определенно, она сошла с ума. Или решила оттянуть ту минуту, когда ей придется его разочаровать, признавшись в истинной цели своего визита?
Но сейчас уже поздно выяснять для себя мотивы скоропалительного решения: Николас с удовольствием уселся в удобное кожаное кресло, стоявшее у камина, и с интересом наблюдал, как она взбила смесь из молока и яиц, добавила натертый сыр и несколько листиков петрушки, росшей на подоконнике в цветочном горшке, затем вылила эту смесь на большую шипящую чугунную сковороду.
 
Когда омлет был готов, она поставила тарелку на столик рядом с его креслом.
Николас смотрел на золотистое произведение кулинарного искусства глазами голодного волка.
— Вы, в самом деле творите чудеса — и вкусно готовите, и с детьми прекрасно управляетесь.
Только самолюбие удержало ее от признания, что единственное блюдо, которое она умеет готовить, — это омлет, не считая еды для маленьких детей.
— У, здорово, — приговаривал Николас, загребая вилкой кусок побольше. Он производил шума не меньше, чем Мари со своим бананом, и Бетани стоило больших усилий не рассмеяться.
Пока он ел, Бетани вытерла стол перед Мари и вынула ее из стульчика. На какое-то мгновение у нее появилось страстное желание прижать девочку к груди и никогда с ней не расставаться. Отогнав непрошеные мысли, она передала малышку ее приемному отцу.
— Какие вы оба довольные! — заметила она, почувствовав прилив гордости. Как-никак это ее заслуга.
Мари весело заворковала, когда Николас посадил ее на колени и стал покачивать.
— Нам с Мари здорово повезло, что к нам зашла такая добрая волшебница. Как ты считаешь, Мари-не-реви? — Малышка что-то пролепетала в знак согласия. — Вот видите? Главный эксперт по волшебницам со мною согласен.
Затаив дыхание, Бетани, как завороженная смотрела на эту идиллическую картину. Спохватившись, она быстро отвернулась и, собрав всю свою волю, спокойно проговорила:
— Пойду, займусь кофе.
Нехитрое занятие — достать из буфета две чашки и налить в них свежесваренный душистый кофе — помогло ей прийти в себя. Когда она обернулась, чтобы сказать, что кофе готов, руки у нее уже не дрожали.
Но, как оказалось, она напрасно волновалась. За те несколько минут, что она разливала кофе, и Николас, и малышка, доверчиво прижавшаяся к его груди, крепко заснули.
 ГЛАВА ВТОРАЯ 
— О, Боже! — Опершись на столик, Бетани с умилением смотрела на спящих. Оба спали так безмятежно, что грех было их беспокоить. Бетани почувствовала, как к глазам подступили слезы.
С ее чувствами сыграли злую шутку, и дело здесь не только в Мари, была вынуждена признать Бетани, мрачно глядя перед собой и машинально отпивая горячий кофе маленькими глотками. Николасу Фрейксу — как это ни покажется странным — удалось каким-то образом вывести ее из душевного равновесия.
Конечно, она никак не ожидала, что на его попечении окажется маленький ребенок. Это открытие так ее потрясло, что она потеряла голову. И только сейчас сообразила, что ей удалось попасть сюда по чистому недоразумению: измученный капризами малышки, Николас принял ее журнал «Беби хауз» за популярное издание для начинающих родителей. Но рано или поздно раскроется, что ее журнал издается для узкого круга любителей игрушечных домиков и миниатюрных вещиц, и тогда ей придется распрощаться с лестным званием доброй волшебницы. Хочется верить, что у Николаса не поднимется рука вот так взять и выставить ее из своего дома.
Она быстро допила кофе и огляделась. Об интервью сейчас и думать нечего — ему надо хорошенько выспаться, а ей необходимо показать, на что она способна. Это ей зачтется, когда ему придется решать, простить ли ей невольный обман.
Она начала с кухни — собрала и вымыла гору грязной посуды и протерла пол. Обойдя всю кухню в поисках мусорного ведра, чуть не упала, споткнувшись об огромные корзины с грязным бельем. Да, работы здесь невпроворот...
К счастью, в комнатке-прачечной для стирки были созданы все условия, и Бетани, выбрав из кучи белья одежду, сделала первую загрузку в стиральную машину. Здесь белья на три стирки, подумала она, нагнувшись над второй корзиной. Почему Николас его столько накопил? Не умеет пользоваться стиральной машиной? Или все ждал, что вернется его подружка и сделает это за него?