Бизнес, кофе и ничего личного (СИ)

— Джим, — шёпотом позвала я — не следует пугать посетительниц — женщины сплетничают, наслаждаются кофе. — Джи-и-им!
— Керри? — встревожилась Аби. — Что стряслось?
— Всё в порядке, мне просто нужен Джим. И ведро.
У Джима моя просьба не вызвала ни паники, ни вопросов: надо, значит, надо, и мы отправились к морю — ловить медуз.
Зачерпнув воды с пирса, расположились на нагретых за день досках.
— Слушай, — взъерошил юнга огненно-рыжие кудри. — А они не заболели?
Зубастые медузы и впрямь вели себя странно. Не кидались, не грызли ведро. Плавали туда-сюда, сверкая крошечными глазками, только что не подмигивая… Словно… ждали чего-то.
Вздохнув, достала мешочек с зёрнами. Несколько поворотов любимой мельницы (той самой, из антикварной лавки, с тех пор с ней не расстаюсь — красивая, на стенках — изображения русалок и кораблей) — и я высыпаю горстку молотого кофе в ведро.
Медузы замерли и… Снова уставились на меня. Вот ведь… Прямо в душу смотрят!
— Да что вам надо? — возмущаюсь, и… принимаюсь варить кофе.
Способ проверенный и выручает всегда — не знаешь, что делать — разжигай магией кристаллы и ставь турку в песок — там видно будет…
— Керри! — шепчет Джим, склонившись над ведром. — Керри, они совсем странные. Они ждут! Честно, ждут.
В ответ на слова Джима раздается заливистый, звонкий смех русалки — морская дева выныривает из воды, подняв фонтан хрустальных брызг. Я едва успеваю подхватить турку.
— Что? — прищуривается морская дева, явно пребывая в отличном настроении.
Что ж, это, по крайней мере, радует. Я вот однозначно за позитив и мир во всём мире…
— Думаешь, они хотят… кофе? — спрашиваю у нашей гостьи, минуя приветствие.
— Думаю — да, — кивает красотка.
— А я их… не ошпарю? Он горячий, — я с опаской покосилась на шипящую пенку.
— Вот и проверим… Лей! — командует русалка.
Наливаю кофе в ведро тонкой струйкой, чтобы не навредить зубастикам, и стоит первой капле попасть в ведро, как…
— Чудо! — вопит Джим.
— Ха-ха-ха, — звенит над морем русалочий смех.
Склизкие шапочки растаяли, зубы исчезли, а на месте мерзяков появились… Морские коньки! Весёлые, разноцветные.
— Вернулись! — смеётся русалка. — А мне кофе нальёшь? — морская дева одной рукой гладит резвящихся в ведре коньков, а другой протягивает…
Что это? Изумруд?
— На дне моря много сокровищ, — пожимает красавица точёными плечами. — Бери — заслужила! Твоё волшебство вернуло друзей…
— Но…кто это?
— Радужные морские коньки — вечные спутники русалок. У них своя магия, но… Смертным об этом знать не обязательно. Хотя… Может быть когда-нибудь я тебе и расскажу. Что встала с открытым ртом? Угостишь, говорю?
— Рендольф?
К берегу подошли мой жених и банкир, который был странно печален — грусть в изумрудных, цвета подаренного русалкой камня глазах, поджатые губы…
Интересно, что стряслось? Я посмотрела на Грега, но тот уставился в ведро с радужными коньками:
— Что это? — хором спросили мужчины.
— Мерзяки, — пожала я плечами. — Ну, то есть… Они ими были, а потом я сварила кофе и… вот!
— Надо же… Обернулись. Превратились… Мерзяки! И где, о Сардалия, справедливость? — печально вздыхает банкир.
Я вопросительно смотрю на Первого капитана Вольных островов, но Грег лишь закатывает глаза.
Русалка смеётся — звонко, обидно.
Да что происходит, Кракен их всех возьми? Похоже, я одна тут ничегошеньки не понимаю? Хотя нет — Джим, кажется, тоже растерялся.
— Смешно, — мрачно говорит Рендольф, бросив на русалку гневный взгляд.
— Какой справедливости ты хочешь, повелитель неба? — спрашивает морская, кокетливо поигрывая золотым хвостом.
Она наклонила ведро — коньки ринулись на свободу и принялись кружить вокруг своей спасительницы.
Я так залюбовалась этим зрелищем, что на мгновение забыла обо всём.
— Не стоит глумиться над тем, кто это небо потерял, — выдохнул Рендольф и сел на песок, обхватив голову руками.
— Глупости! — русалка смеётся, играя с коньками, а банкир беспомощно сжимает кулаки.
Он явно хочет бросить морской в ответ что-то резкое и злое, но… сдерживается, поджав губы.
 
— Погодите, — Грег успокаивающе хлопает друга по плечу. — Это что же получается? Наши зубастые друзья — не чудовища вовсе?
— Как видишь, нет.
— Но почему?
— После того, как появился Кракен, потоки магии ослабли, — начала русалка, избегая, однако, обвинений в том, что чудовище призвали люди (ну, хоть что-то!) — Энергия таяла, будто кто-то невидимый пил волшебство. Как ведьмин кот молоко из блюдца! Ушла магия — ушли и те, кто питал этот мир энергией — мистические сущности: русалки, духи. Поддерживать мир и живущих в нём, не получая ничего взамен — верная смерть. Вот коньки и… трансформировались. Почему не ушли с нами — не знаю. Они нам не подчиняются. Они с нами дружат. То было их дело.
— И это… ещё сильнее изменило соотношение магии? — начал понимать Грег.
— Каждый выживал, как мог, — пожала плечами русалка. — Кто-то превратился в банкира, — улыбнулась морская, глядя на Рендольфа, — Кто-то — в мерзяков, грызущих пирсы.
«Интересно, на что это она упорно намекает?» — я посмотрела на Рендольфа. У рыжего почернели глаза — не то от гнева, не то от… тоски.
— Каждый грыз своё, — пробормотал он. — Что мог и как мог. Я искал артефакты, что помогут собрать магию. Но…
— Артефакты? Я была лучшего мнения об умственных способностях вашего… племени, повелитель неба! Не разочаровывай меня.
Рендольф зло рассмеялся в ответ, давая понять, что ему нет дела до того, разочарует он хвостатую прелестницу или нет.
Пусть он и злился, но наш с Грегом друг стал, наконец, самим собой! Саркастическим и зеленоглазым, а то я уж испугалась, честное слово…
— То есть ты хочешь сказать, что всё было зря? Поиск книг с заклинаниями, плата за добычу редчайших артефактов? По-твоему, надо было всего лишь дождаться, чтобы в мир Сардалии вернулась…магия? — спросил он у русалки.
— Волшебство, — кивнула русалка. — Мы — ты и я, не можем иначе!
— И если я захочу… обернуться?
— Попробуй!
«Да сколько можно говорить загадками!» — хотела закричать я этим двум. Хотя почему двум? Грег — тот явно понимал, в чём дело! А мне не говорил… Любопытство грызло изнутри, словно ещё вчера мерзяки — пирсы без чёрного песка!
«Не надо! — взглядом попросил меня Грег. — Не время!»
«Потом мне всё расскажешь! Всё-всё!» — посмотрела я на жениха, но пират лишь опустил ресницы.
Русалка, сверкнув золотом чешуи, исчезла в море, вместе с радугой своих маленьких, юрких друзей. Только чашечка осталась на пирсе, да сверкающий на солнце изумруд, о котором все забыли.
— Он прекрасен, — кивнул Рендольф на камень. — Разрешишь?
Кивнула.
Он осторожно коснулся камня, рукой. Глаза банкира вспыхнули — да так, что я зажмурилась.
Ну, всё! Если сейчас, сию же секунду мне не расскажут, что тут происходит, я…
— А что ты захочешь от меня за чашечку кофе? — проговорил Рендольф, не отводя взгляда от сокровища, подаренного русалкой.
— Прекрати, — отмахнулась. — Я сварю тебе его просто так. С пожеланием, чтобы ты нашёл то, что ищешь.
— Самого себя?
— И себя тоже. Не думала, что у тебя с этим проблемы.
Какой бы кофе сварить Рендольфу? Пусть я совершенно не понимаю, в чём дело, но… Ему плохо. А что, если…
Раф! Апельсиновый раф с воздушной пенкой и кружочками солнечного фрукта! Счастье, что в этом мире он есть.
— Джим! Мчи в таверну — мне нужны апельсины… И бокал захвати — высокий.
Джим бросился выполнять поручение, а я принялась варить эспрессо. Мужчины сидели молча, и правильно делали — не надо мне мешать! Мне ничего не объясняют? И я не буду! Вот сидите теперь и мучайтесь, зачем мне апельсины…
 
Юнга вернулся, и я тут же отправила его обратно — помогать Аби. Совесть тоже надо иметь — работа идёт, а мы тут… застряли.