Бизнес, кофе и ничего личного (СИ)

Он поклонился и направился к причалам.
Молодец! Хороший мальчик…
Я скинула туфли — вода с шипением лизнула щиколотки, украсив их жемчужной пенкой. Солнечные блики танцевали на воде, слепя и подмигивая. Вода — чистая-чистая! Дно видно. Камушки. Ракушки…
Так, Катя. Соберись! Сосредоточься.
Ну, собралась. Сосредоточилась. Сконцентрировалась. Я, собственно, готова! Только… Только делать-то что? Заклинание я помню. И что? Обнять книгу — прыгнуть со скалы? Раздеться? Волосы распустить? Острым камнем порезать руку — кровь пустить? Смешать с солёной водой?
Привлеку акул — и только. Если они тут, конечно, водятся. Зайти в воду в одежде? И потом — ну вынырну я в своём мире. К примеру. А где? В открытом море? Там-то меня акулы и сожрут. Или просто утону. И что делать? Здесь меня хотя бы ждали, чтоб спасти…
Так, Катя, ты домой хочешь? О чём ты вообще думаешь? Тебе какая разница, как оно будет? Ты произносишь заклинание и просишь — всё! Дальше — не твои проблемы! В данном случае ты — клиент! Ты — заказчик. И плательщик, получается? А чем платить?
Опять. Опять меня тянет в философию. А ведь нужно просто попросить! Оказывается, это так… сложно.
Я ведь и правда никогда не просила. Во всяком случае вот сейчас пытаюсь вспомнить, и… Не могу. Всё сама. Никогда ни на кого не надеялась и ведь гордилась этим. Потому что… Потому что могла. Владела ситуацией. Знала, что всё, что мне нужно, это — трудолюбие, сила воли. И всё будет! А тут… Тут ничего от тебя не зависит. Понимаете вы? Ни-че-го! Может быть, всё это и случилось для того, чтобы я это поняла? Научилась верить… В чудо? Судьбу? Во что-нибудь, кроме собственных нескончаемых ресурсов, наверное. Это и правда, трудно — просить. Понимать, что не ты — дающий. Нет. Ты — просящий. Умоляющий. Море… Море, я тебя умоляю! Я тебя очень прошу:
Аструм, метрум, регирум-дерх,
Аструм, метрум, регирум-дерх,
Аструм, метрум, регирум-дерх!
Да! Да! Да!
Пожалуйста! Спаси меня…
Я очень долго так стояла. Зажмурившись до темноты в глазах и сжав книгу так, что думала — сотру в порошок! А потом открыла глаза. Осторожно. Медленно.
Море. Солнечные блики сверкают на лазурной глади. Волны гладят босые ноги, утопающие в белом, тёплом песке. Небо — чистое-чистое, как на картинке.
Сердце бьётся. Неужели… Неужели у меня… получилось? Быстро окинуть берег взглядом, чтобы убедиться, что…
Нет… Нет! Ну почему, почему ничего не вышло?! За что…
  
Глава третья
 
Я не знаю, сколько вот так просидела на берегу, смотря на набегающие волны. Хотелось расплакаться. По-детски горько, чтобы прибежала мама и сказала знакомую до боли фразу, в своей обычной манере — слова, которые каждый раз всё ставили на свои места:
— Катька, брось ныть! Поднимайся — и иди.
От моей драгоценной мамочки никогда нельзя было дождаться простого, элементарного сочувствия. Совершить невозможное и найти мне деньги на развитие бизнеса а потом гордиться мною до слёз — это пожалуйста. А вот обнять и поплакать над разбитой коленкой — никогда. И хотя мне, наверное, всегда хотелось, чтобы меня просто пожалели… Спасибо судьбе за то, что у меня такая мама. Такая, какая есть. Благодаря её воспитанию я никогда не раскисала! Всегда вперёд, как бронепоезд…
Так. А чего это я сейчас раскисла, спрашивается? Чужой мир изменил характер? Быть того не может. И я словно наяву услышала мамин голос:
— Ты справишься.
— Да, мама…
Итак, что мы имеем? За мной гоняются: администрация пансиона — раз, сеньор похотливый козлина — два. Вывод: дёргать надо из города! Найти, где укрыться, переночевать, и что-нибудь срочно сделать с одеждой — форменная одежда пансиона попаданок слишком бросается в глаза.
Что ж… Начнём, пожалуй!
Настроение вдруг резко улучшилось! Море, небо, запах свежесваренного крепкого эспрессо…
ЧТО?!!
Ветер и вправду доносил этот… до боли знакомый запах. Запах работы. Запах денег. Запах почвы под ногами, уверенности в завтрашнем дне, ибо кофе — мой бизнес! Яркий, горьковатый, божественный аромат! Нотки горького шоколада и апельсина? Интересно… Но если в моём мире это были ароматизаторы (которые, кстати, делятся на… ой, ладно вам сейчас не до этого, а я могу говорить об этом часами — потом как-нибудь…), то тут… Тут что-то другое!
 
Я ещё раз жадно втянула воздух, всё ещё не веря собственному…носу… А кофе-то… Чертовски дорогой! Чуть испорчен обжаркой — явно передержали, хотя…
В мире Сардалии, не считая отвратительного отношения к женщинам вообще и спасённым иномирянкам в частности, был ещё один убийственный недостаток. Чай — только травяной, от которого мне делалось дурно, а кофе… Кофе эти отсталые аборигены не знали вообще! Представляете?
Как заколдованная, отправилась на запах, словно крыса на звуки дудочки волшебника из Гаммельна. Вдоль берега, утопая мокрым подолом юбки в песке, упрямо двигалась к роскошным кораблям на рейде.
С той стороны бухты в море уходила череда длинных пирсов, по которым деловито сновали матросы, не обращающие на меня никакого внимания. Чёрная карета с вороными стояла здесь же, форейтор, заметив меня, прекратил болтать с конюхом и распахнул дверцу. Я лишь отрицательно покачала головой.
Кофе… Кофе! Он… Он где-то здесь. Я же слышу запах! Я найду его — и всё будет хорошо. Потому что если я его не найду — я не успокоюсь!
Хрусть. Хрусть… Хрусть…
Замерла, не веря собственным глазам, упрямо продолжая вдыхать в себя бодрящий аромат. Двое матросов в высоких сапожищах ходили по пирсу, уставившись на хорошо подогнанные доски. Они хрустели кофейными — крупными, целенькими — один к одному, любо-дорого смотреть, зёрнами, топчась по целому состоянию!
— Что вы делаете?! Эй?!
С трудом подавила желание подбежать к этим варварам, растолкать и собрать драгоценные зёрна! Перемолоть, сварить …
Где бы ещё взять турку?
— Моя госпожа? — с недоумением посмотрел на меня один из них.
Другой глумливо улыбнулся, и, толкнув другого в бок, показал глазами на шляпку:
— Иномирянка из пансиона!
Я гордо распрямила плечи, готовая к бою, но на моё счастье тот, второй, резко осадил своего напарника, и инцидент был исчерпан. Видимо, тот был старший.
— О чём вы, госпожа? — вежливо поинтересовался он, на миг прекратив топтать чёрное золото.
— Кофе, — я показала глазами на богатство под сапогом варвара.
Я понимаю — другой мир. Другие порядки и обычаи, но… Варвары! Как есть варвары…
— А, это… Чёрный песок? Это от мерзяков и прочих… В море много мелкой ядовитой магической живности, а от этого запаха они разбегаются.
— И пирсы в целости и сохранности. Раз в месяц только подсыпать надо. И топтать получше.
Матросы, довольные тем, что у них появился благодарный зритель в моём лице, принялись топтать прекрасный кофе ещё усерднее, а сердце моё заныло ещё сильней…
Какой ужасный, кошмарный мир…
— Почему вы с такой злостью смотрите на этих несчастных, Кэролайн? — раздался рядом насмешливый голос.
Рыжий, зеленоглазый красавчик… Как там его зовут? Рендольф. Точно. Рядом с ним стоял хмурый мужчина лет тридцати, выглядевший, как настоящий пират. До Джека Воробья, простите, до капитана Джека Воробья он не дотягивал, но в целом…
Хотя нет, я не права. Очень даже похож. Практически копия. Волосы черные, кудрями. Но без косичек. И взгляд такой же наглый…
— Кэролайн, позвольте представить вам моего друга — Грегори.
Я мрачно кивнула. Знакомиться ни с кем не хотелось. Хотелось удрать. Поесть. И заснуть, чувствуя себя в безопасности. Желательно ещё раздобыть кофе. Безопасность и кофе — всё, чего я хочу! А ты, море, — я посмотрела в синюю даль — ты даже это отказалось мне дать… А ведь я заклинание произнесла!
 
— Эта милая девушка, Грег, — продолжал глумиться мой знакомый, — умудрилась удрать из пансиона.
Пират улыбнулся. Снисходительно так. Вот… зараза. Тебя бы туда. И чтобы тебе покорностью мозги промывали. Я бы тогда посмотрела, как бы ты улыбался!