Сообразительный мистер Ридер. Воскрешение отца Брауна (сборник)

Рейс вскочил со стула и взволнованно воскликнул:
– Да-да! Кажется, начинаю понимать.
– Сперва они бы раздули из этого чудо, а потом это чудо развенчали бы. И что самое худшее – они смогли бы доказать, что все это было моей затеей. Это выглядело бы, как подстроенное нами же фальшивое чудо. Вот и все. Если бы их план сработал, мы бы оказались в настоящем аду.
Потом, о чем-то подумав, маленький священник тихим, спокойным голосом произнес:
– И все-таки, на рассказах обо мне они могли бы неплохо заработать.
Рейс посмотрел на стол и мрачно произнес:
– И сколько негодяев участвовало в заговоре?
Отец Браун покачал головой.
– Больше, чем мне хотелось бы думать, – сказал он. – Но я надеюсь, хотя бы некоторые из них просто действовали по указке. Альварес, возможно, мог считать, что, когда идет война, все средства хороши. Он – довольно своеобразный человек. Я очень боюсь, что Мендоза – просто старый лицемер. Я ему никогда не доверял, а он ненавидел меня за то, что я не поддерживал его. Но все это может подождать. Я благодарен Господу за спасение. И особенно за то, что успел предупредить епископа.
Джон Рейс надолго задумался.
– Вы рассказали мне много такого, чего я не знал, – наконец произнес он. – А теперь я хочу вам рассказать о том, чего не знаете вы. Я прекрасно понимаю, на что рассчитывали эти ребята. Они были уверены, что любой человек, очнувшись в гробу и увидев перед собой коленопреклоненную толпу, которая превозносит его как святого и почитает ходячим чудом, не устоит перед соблазном и примерит ореол славы, упавший на него с неба. Думаю, их расчет был совершенно точен в том, что касается человеческой психологии. Где я только ни бывал, каких только людей ни встречал, одно могу сказать точно: вряд ли найдется хотя бы один человек из тысячи, у которого после подобного пробуждения не пошла бы кругом голова; который, еще не очнувшись до конца, сохранил бы рассудок, скромность, смирение и… – Тут он с удивлением заметил, что говорить ему мешает комок, подступивший к горлу, и голос дрожит от чувств.
Слушая его, отец Браун, с довольно рассеянным выражением лица, чуть склонив голову набок, рассматривал стоявшую на столе бутылку.
– Знаете что, – сказал он. – А не распить ли нам бутылку настоящего вина?