Сложные отношения

– Вы правы. Бабушка в самом очень сетовала на собственную неспособность совершить такую прогулку.
– Отлично! А мы станем рассказывать, что вы все же это сделали. И разумеется, грума своего не взяли, так ведь?
Хейзелмер, с готовностью включаясь в игру, быстро ответил:
– В тот день я разрешил Джиму побыть на кухне и побездельничать.
Доротея одобрительно кивнула.
– Итак, вы вели бричку по аллее и встретили мою маму, Синтию Дэрент, и меня, разумеется, возвращающихся из… – ах да! – из Уэверли-парка, конечно.
– А ваш кучер?
– Двуколкой правила я сама. Естественно, леди Мортон и моя мама решили остановиться и немного поболтать. Они же давние подруги как-никак. И леди Мортон представила вас маме и мне. Поговорив несколько минут, наши экипажи разъехались в разные стороны.
– А когда именно случилась эта встреча? – спросил маркиз.
– Что ж, это должно было произойти позапрошлым летом, когда и мама, и леди Мортон еще были живы.
– Мои поздравления, мисс Дэрент. Теперь у нас есть вполне приемлемая история знакомства, случившаяся в присутствии двух свидетельниц, которые уже не могут ничего опровергнуть, потому что мертвы. Очень умно.
– Нет, подождите-ка минутку! – вмешалась леди Мерион. – Почему в таком случае твоя мать не рассказала другим своим друзьям об этой встрече? В округе еще долго говорили бы о таком нестандартном знакомстве.
– Но, бабушка, вам же отлично известно, какой рассеянной была мама. К тому времени, как мы приехали домой, она уже обо всем позабыла, особенно если по дороге отвлеклась еще на что-то.
Вспомнив об этой странности своей невестки, леди Мерион одобрительно заворчала:
– Ну а ты почему не поделилась такой новостью ни с одной из своих подруг?
Широко распахнув зеленые глаза и неотрывно глядя на бабушку, Доротея воскликнула:
– Зачем бы мне было это делать? У меня нет привычки обсуждать с другими незначительные происшествия.
Затаив дыхание, леди Мерион украдкой посмотрела на Хейзелмера. Ей было очень интересно, как он воспринял слова Доротеи, назвавшей свою встречу с ним «незначительным происшествием». Внешне маркиз по-прежнему оставался невозмутимо-вежливым, но его ореховые глаза, смотрящие на Доротею, опасно поблескивали. «Будь осторожна, моя девочка!» – мысленно предупредила внучку леди Мерион.
– Какая удивительно полезная черта, мисс Дэрент, – отозвался маркиз, решивший, очевидно, не поддаваться на провокацию. – Итак, теперь у нас имеется правдоподобная, а главное, не вызывающая возражений история нашего знакомства. Придерживаясь ее, мы без труда опровергнем слухи, которые неизбежно начнут распространяться после происшествия в «Трех перьях». – Поднявшись со стула, он грациозно склонился над ручкой леди Мерион. – Как я понимаю, вы намерены посещать все светские приемы в этом сезоне?
– О да, – ответила ее светлость, вспомнившая о хороших манерах. – Мы совершим первый выход, как только Селестина сошьет этим детям приличные платья.
Подойдя к Доротее, которая также встала со стула, чтобы попрощаться с ним, Хейзелмер снова поднес ее руку к губам и, пристально глядя на нее, произнес:
– Очень рассчитываю на продолжение нашего знакомства, мисс Дэрент. Смею надеяться, вы перестанете считать знакомство со мной незначительным происшествием, недостойным того, чтобы о нем помнили, – добавил он насмешливым тоном.
С тревогой глядя ему в глаза, Доротея ответила:
– Не думаю, что теперь мне удастся забыть вас, милорд.
Хейзелмеру удалось сохранить непроницаемое выражение лица, но его глаза сверкнули в ответ на очередной выпад в свой адрес. Он задержался на мгновение, чтобы еще раз насмешливо посмотреть в прекрасные зеленые глаза девушки. В нем зашевелился спортивный азарт. Он сам все это затеял, так что и жаловаться не на что. Все же маркиз не ожидал, что Доротее достанет мужества дать ему отпор, да еще с такой легкостью. Бросив на нее последний загадочный взгляд, Хейзелмер развернулся и, отвесив поклон взволнованной леди Мерион, пожелал обеим дамам хорошего дня и вышел.
 
Когда за ним закрылась дверь, леди Мерион посмотрела на свою внучку с выражением недоверия и подозрения во взоре.
– Позвони и вели принести чай, дитя мое, – вот все, что она сказала.
 
Глава 4
 
Светский сезон начался для сестер Дэрент на следующий день. С утра явился парикмахер леди Мерион, бойкий француз, принявшийся болтать без умолку, стоило ему лишь увидеть Доротею и Сесилию. К всеобщему удивлению, Селестина тоже изъявила желание присутствовать при этом, чтобы лично проследить за изменениями, совершаемыми над внешностью сестер Дэрент. Леди Мерион поразило такое необычное желание модистки. Еще больше удивилась пожилая дама, когда увидела перемены во внешности старшей внучки. Наряженная в первый из шедевров Селестины, доставленный в тот же день, с волосами, искусно уложенными в стиле Сапфо, Доротея превратилась из гадкого утенка в настоящего лебедя. Селестина шепотом сообщила леди Мерион, что Доротею нельзя назвать красавицей – этот эпитет следует приберечь для Сесилии, – но она привлекательна, великолепна, источает ауру чувственности. Новая Доротея наверняка произведет впечатление на более зрелых мужчин. Леди Мерион, имеющая на примете Хейзелмера, часто заморгала и стала поспешно пересматривать свои притязания.
Затем сестер познакомили с учителем танцев, который каждое утро в течение недели по часу будет обучать их правильно ставить ноги в традиционных танцах, а также познакомит с искусством вальса. Обе девушки были грациозны от природы и, посещая деревенские балы, многому научились, но вальсировать не умели.
Во второй половине дня они сели в ландо [11] леди Мерион и поехали в Гайд-парк – других посмотреть и себя показать. Девушки как зачарованные наблюдали за аристократами, катающимися на свежем воздухе, приветствующими старых знакомых и заводящими новых. То и дело бросая взгляды на сидящих напротив красавиц внучек, леди Мерион испытывала небывалое воодушевление и прилив сил, чего не случалось с ней уже много лет.
Едва они закончили первый круг, как повстречались с другим ландо, стоящим на обочине дороги. Сидящая внутри высокая угловатая женщина, одетая по последней моде, энергично замахала леди Мерион, и та тут же приказала своему кучеру остановиться.
– Салли, какой приятный сюрприз! А Мария уже вернулась? – Не дожидаясь ответа, леди Мерион продолжила: – Позволь представить тебе моих внучек. Доротея, Сесилия, это леди Джерси.
Поприветствовав девушек, Салли Джерси воскликнула, пронзительно глядя на леди Мерион:
– Гермиона, эти дети станут настоящей сенсацией! Позволь мне немедленно направить для них приглашение в «Олмак»! Дорогая, меня терзало ужасное предчувствие, что сезон будет невыносимо скучным, но теперь, с появлением этих двух красавиц, я предвкушаю море фейерверков!
Сестры дружно покраснели.
Леди Мерион еще немного поболтала с леди Джерси, обменялась сведениями о том, кто уже приехал в столицу, а кто еще нет. Девушки за это время осознали, что являются объектом интереса как со стороны прогуливающихся солдат и молодых щеголей, так и со стороны дам, проезжающих мимо в экипажах со своими полными надежд юными дочерями. Леди Мерион велела внучкам не обращать ни на кого внимания. От монотонного бормотания бабушки Сесилию стало клонить в сон, и, чтобы взбодриться, она поспешила перевести взгляд на расположившуюся неподалеку на лужайке группу: несколько элегантных джентльменов беседовали с двумя молодыми леди. Доротея тоже отвлеклась, и лишь вопрос леди Джерси вернул ее с небес на землю.
– Я слышала, дорогая, что вы уже успели познакомиться с лордом Хейзелмером?
Понимая, что проявление даже малой толики неуверенности станет фатальным, Доротея, округлив свои выразительные глаза для усиления эффекта, с деланным безразличием произнесла:
– Да. И мне очень повезло снова встретиться с ним на днях. Он великодушно помог мне на постоялом дворе, где мы останавливались по дороге в Лондон.