Второй шанс. Трилогия (СИ)

Спать совсем не хотелось. Заглянув к Матвею и увидев работающую капсулу, я поплелся обратно. Увиденное в зеркале не отпускало. Сколько же я сбросил? Десять? Пятнадцать килограмм? Больше всего меня волновало здоровье. Такие скачки в весе могли дорого стоить. Вот тебе и супер‑капсула. Ни одного оповещения о проблемах! Я открыл отчеты фитнесс‑модуля, и сердце екнуло.
Если верить статистике, за четыре неполные недели я потерял двадцать четыре килограмма.
Не может быть! Быстро отыскав в гардеробной старые весы бывшей, я перепроверил. Нет, ошибки не было. Рука сама потянулась к телефону, чтобы вызвать скорую.
Худеть я пытался много раз. В большинстве своем все заканчивалось на изучения очередной методики или теории. Можно было сказать, что я был профессиональный худеющий теоретик. И как всякий профессионал знал, что без последствий для своего организма мужчина может потерять до шести килограмм в месяц. Для начинающих, особенно моей комплекции, эта цифра могла увеличиться в два раза. Это двенадцать, максимум пятнадцать килограмм, но никак не двадцать четыре.
Скорая прибыла через три минуты. Мой семейный врач, конечно же, спал, потому Имитатор подобрал мне специалиста из другого часового пояса. Когда на экране появился приторно улыбчивый Джон Мелоу из Калгари, свеженькие результаты анализов уже были в его распоряжении.
– Роман, наш разговор записывается и будет передан вашему врачу вместе с результатами анализов. Что вас беспокоит?
Я растерялся. Вызывая Имитатора, я четко дал понять, что подозреваю угрозу для здоровья, а этот постер из рекламы зубной пасты скалится, словно ничего не случилось.
– Доктор, я похудел за месяц почти на тридцать килограммов! Меня это и беспокоит!
– О! Я понял проблему. Сейчас пришлю рецепт на успокоительные таблетки.
– Мне не нужны успокоительные! – возмутился я, думая о том, откуда берутся идиоты. – Доктор Мелоу, мои анализы в порядке?
– Да, вполне, – улыбчиво подтвердил канадец.
– Но я потерял двадцать четыре килограмма!
– Роман, неужели вы полагали, что полностью восстановитесь всего за месяц? Учитывая ваш возраст, рост и нарушения метаболизма? Вы правильно сделали, что перевели капсулу в реабилитационный режим. Да, на полном вы бы достигли лучшего результата, но какой ценой? Это было бы тяжело для вашего организма.
– То есть, вы что, считаете, что ничего критичного не происходит? И такая потеря веса безопасна?
– Ах, вот вы о чем, – и без того широкая улыбка расплылась еще шире. – Вы думаете, что слишком много сбросили, верно?
Выслушав доктора и отпустив Имитатора скорой, я некоторое время осмысливал услышанное. Теоретик из меня вышел такой же хреновый, как и практик. В этот раз я сплоховал со сбором информации.
По словам доктора, моя профессиональная капсула ежечасно контролирует метаболизм и анализирует показатели, высылая их лечащему врачу. То‑то он последний месяц не напоминал о себе. Раньше постоянно требовал крови. Сейчас все это выполняла капсула, причем делала это настолько хорошо, что впервые за десять лет ни один мой биохимический показатель крови не выходил за допустимые рамки. По сути, я был здоров как бык. Но проблема действительно намечалась и справится с ней капсула не могла.
Активное сжигание жира и перестройка мышечной массы привела к обвисанию кожи. С каждым месяцем я все больше буду походить на мишленовского человечка. Здесь доктор‑зубоскал был категоричен – восстановить кожу до прежнего состояния невозможно. Если я захочу убрать ненавистные складки, мне придется лечь под нож, но не раньше, чем через три месяца. С души камень упал, стоило осознать, что я не при смерти.
Четыре часа утра. Спать все еще не хотелось. Спасибо капсуле с ее поддерживающими инъекциями и доктору Мелоу. Выпив в одиночестве пару чашек кофе, я сделал единственно казавшееся мне здравым действие – поехал на работу. Дороги сейчас свободны, доеду за полчаса. Какая разница, где коротать время? Не в Барлиону же возвращаться.
Дверь мигнула зеленым индикатором и открылась. Во всем здании стояла оглушительная тишина, разбавленная неживым шумом работающих кондиционеров. Сквозь прикрытые жалюзи пробивалось утреннее солнце, и я поневоле улыбнулся. Хорошо‑то как. Я жив, здоров, почти молод и скоро буду прекрасен. Да и день обещал быть солнечным, но не жарким.
 
Прищелкивая пальцами в такт играющей в голове музыке, я добрался до конференц‑зала.
– Роман? Что вы здесь делаете?
В дверях лифтовой зоны на меня таращилась секретарша босса.
– Я… мне не спалось, вот и решил поработать. А вы? Вы живете на работе?! – вопрос я задал вполне серьезно.
– Нет, – улыбнулась женщина, принимая мое объяснение. – Я здесь по личным причинам.
– На работе? По личным? В пять утра?
– Да. Хотя и звучит ненормально, – Виктория снова улыбнулась, а потом спохватилась. – А знаете что? Даже хорошо, что вы здесь оказались!
– Правда? – глядя на ее воодушевление, я успел пожалеть о своем приходе.
– Угу. Роман, вы же мужчина? – Ну точно, сейчас будет какая‑то подстава. Еще ни разу эта фраза не заканчивалась для мужчин чем‑то приятным.
– Был… им… всегда, – замялся я. Хохмить на эту тему с Викторией глупо, а просто подтвердить – банально.
– Вот и отлично! Тогда вы без труда дотащите одну коробку до моей машины. Я собиралась вызвать транспортного Имитатора, но пока их дождешься… В офисе‑то у нас их нет.
Знала же, зараза, что после таких слов я не смогу отказаться – неудобно, и воспитание не то. Ненавижу, когда женщина манипулирует, да еще и так примитивно. Ладно, посмотрим, что там за коробка.
Как и полагается герою, я гордо подошел к огромной коробке, стоящей на полу в холле, поднял ее и совсем не по‑геройски хрюкнул. Черт, что она туда положила? Виктория окинула меня насмешливым взглядом, ожидая, что я попрошу помощи, но я сдержался. Не дождешься, ехидна! Профессиональная капсула рулит – у меня даже мышцы есть! Тихо угукнув, Виктория подхватила сумочку и зашагала уверенным шагом к лифтам. Сопяще‑пыхтящая коробочка засеменила следом.
– Вы там труп спрятали? – молча ехать в лифте было тяжело и морально, и физически. Пришлось возобновить разговор.
– Что? – Виктория задумалась, и поэтому не сразу поняла суть вопроса. – А нет, только части.
Молодец, ответила спокойно, даже буднично.
– Роман, вы бы осторожнее с туфлями. Кровь просочится и закапает ваши дорогие ботинки.
– То есть, все‑таки соучастник? – пробормотал я, надеясь, что это у нее юмор такой странный. Но что она делала здесь в такую рань?
– Не переживайте. Если нас поймают, то мои родственники позаботятся, чтобы вас посадили в обычную тюрьму, а не капсульную. Я помню, как вы к виртуальности относитесь.
– Вот уж спасибо, – лифт остановился на парковочном этаже, и мы двинулись вдоль пустой разметки. – А можно нас с вами в одну камеру поместить? В качестве компенсации?
– Исключено. Меня отмажут. Я – единственный ребенок в семье.
– Понял, – сдавленно прохрипел я, водружая груз в багажник огромного крокодила из последней эксклюзивной серии дорогих автомобилей. Задняя дверь плавно закрылась.
Ну зачем, зачем хрупкой женщине такой скоростной монстр?!
– Это подарок. Я не могла отказаться – считается самым безопасным автомобилем сегодня, – произнесла Виктория, усаживаясь в автомобиль.
– А я ничего и не говорил. – Черт, мои отпечатки на коробке остались.
– У вас было такое лицо, что я посчитала нужным пояснить.
– Вы за моей спиной стояли, – возразил я.
– Боже мой, Роман! Шутка про соучастие сделала из вас тугодума? – Виктория продолжала разговор уже через опущенное стекло. – Окна тонированные, вы в них как в зеркале отражались.
– Виктория, вас случаем не «Всевидящим оком» за глаза зовут? – ее осведомленность и участие во всех делах, происходящих в компании, уже просто бесила.
– Как только меня за глаза не зовут, – безмятежно подтвердила секретарша.
Пока я раздумывал, что бы еще сказать, Виктория запустила автопилот.