Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
— А энто уже как поглядеть, — начал выкобениваться дьяк. — С каким коленкором подойти, с какого боку под подол заглянуть. Вот ежели, к примеру, вдруг…
— Влеплю пятнадцать суток. Будете с утра до вечера в Лукошкине улицы подметать. И жалуйтесь хоть в Брюссель, хоть в Гаагу!
— Вот есть же в тебе дар красноречия, участковый, когда надо, ты и покойника уболтаешь, — изо всех сил щербато улыбнулся гражданин Груздев. — А мы милиции любимой завсегда помочь готовы! Нас и просить не надо, мы сами со всей энтой… душой… до полной готовности!
— Так, спасибо, всё. Митя? Собирайся, едем.
— Куда прикажете? — с готовностью подорвался он, изображая служебную овчарку.
— На тот самый постоялый двор, где вы потеряли царя с царицей.
— Так ночь на носу.
— Некоторые дела лучше делать в темноте. Например, диверсии…
— А это вроде как гадить под дверью в тапки? — догадался Митяй.
Он знает, о чём говорит, ему бабкин кот не один раз такие диверсии устраивал. Крику потом было-о, ору-у, воплей и игры в догонялки с веником…
Но в принципе если в нашу задачу входит тихий несанкционированный обыск постоялого двора, то лучшего помощника, чем серый хищник, трудно себе представить. Он и вынюхает, и раскопает, а если надо, и на своём горбу двоих сразу унесёт.
Митя, как человек, был парень очень не слабый, кирпичи на спор о колено ломал, оглоблей вензеля выписывал, пятаки на спор гнул. Правда, спорили с ним немногие, поскольку гнутый пятак этот хитрец забирал себе, но на ярмарках или больших праздниках всегда находилась парочка лохов, желающих «сыграть с деревенщиной». Местные-то быстро учились, и в этом плане стабильного левого заработка у нашего сотрудника не было…
— Дорогу помнишь?
— А то! — Он гордо постучал лапой по пушистой груди и чихнул. — Ой, кажись, линять начал…
Я знал, что у меня нет аллергии на шерсть животных, но всё равно пересел подальше.
Печь выслушала предложенный Митей маршрут, дождалась, пока мы покидаем в неё весь небольшой запас дров, найденных в избушке, отдышалась и с весёлым огоньком пошла вперёд.
Не буду отвлекаться на описание нашей дороги, думаю, это вряд ли кому-то так уж всерьёз интересно. Лес как лес, смешанный. Где-то густой, где-то не очень. Прохладно. В лесу вообще температура ниже, чем в поле, но, пока печка грела, всё в порядке, надеюсь, не простужусь.
Ночь наступила довольно быстро. Не успели мы доехать, а кругом уже темно. Ворота, естественно, заперты.
На самом постоялом дворе (один большой дом и три хозяйственные постройки) не светилось ни одного окна. За забором сонно погавкали сторожевые псы. По лаю и запаху Митя насчитал трёх. Не какие-нибудь безобидные дворняжки, а волкодавы со стажем. Небось ещё и на людей науськаны.
Те, кто живёт вдали от больших городов и в непосредственной близости к купеческим трактам, на собственной безопасности не экономят. По лесам да полям у нас шляется немало лихих людишек. Так что, если хочешь держать в таком месте постоялый двор, образно выражаясь, «учись по-волчьи выть». Без этого никуда.
— Тормозим здесь, — тихо приказал я.
Печь послушно встала в десяти шагах от ворот за придорожными кустами, прячась в орешнике, как большой белый слон в индийских джунглях.
— Я отвлеку собак и хозяев. А ты обойди территорию по кругу и, если убедишься, что царь с царицей за периметр не выходили, дай мне знать.
— Повыть? — сообразил он.
— Да, один раз, длинно и протяжно, — прикинул я. — Буду в курсе — они всё ещё где-то там. В этом случае сигай через забор и ищи. Я постучу в ворота, попрошусь как будто бы в туалет, и попробуем вместе их вытащить. Вопросы есть?
— Один.
— По существу или на отвлечённую тему?
— Не знаю. Ежели спросить, скока вы меня, сироту недокормленную, ещё мучить будете, энто какой вопрос?
— Это риторический.
— Стало быть, без ответа.
— Иди уже, выполняй задание. — Я подпихнул волка коленом под хвост.
Что тут попишешь, понимаю, что нельзя столько времени держать парня на голодном пайке, но помочь пока ничем не могу. Разрешить ему жрать сырое мясо, как волку, по этическим причинам невозможно. Кормить человеческой едой также невозможно, хотя причина куда прозаичнее. Её нет.
— Если на постоялом дворе будет открыта кухня, обещаю стянуть для тебя горбушку хлеба. Ну или что там получится…
— Храни вас Господь за душу вашу светлую и доброту безразмерную, — едва не прослезился Митя и бодрой волчьей трусцой пустился вдоль забора.
Ну а я, не тратя лишнего времени, подошёл к воротам и крепко саданул по ним ногой. Сторожевые собаки честно показали, что не зря едят свой «Педигри» или что там рекламировали на нашем телевидении в далёком будущем. Короче, они подняли такой лай, будто на постоялый двор сам хан Батый с баскаками из Золотой Орды за данью приехал!
Меньше чем через пару минут в доме загорелись огни, по территории забегали люди, и встречали меня уже как положено — с вилами, факелами, дрекольем, старенькими ружьями и медвежьими рогатинами. Значит, уважают. Это правильно.
— Добрый вечер, граждане, — громко начал я, потому что есть ситуации, когда лучше говорить первым. — Вы будете смеяться, но я глава Лукошкинского отделения милиции.
— Ага-а. — Мужики дружно выдохнули и замахнулись.
— Нет! Никого арестовывать я не буду. Просто зашёл переночевать. Вы не против?
Мужики переглянулись, вилы не опустили, но выражение лиц (бандитских рож) сменилось с решительного на растерянное. Потом самый бородатый выдвинулся вперёд, прокашлялся в кулак и кивнул:
— Мы милицию уважаем. Свободную горницу найдём. Чай, ночлега-то с собой никто не возит, верно?
Я не очень понял, что он имел в виду. Главным было другое — меня пропустили в дом.
Из-за забора раздался тоскливый волчий вой. Спасибо, Мить. Значит, они всё-таки здесь, и очень надеюсь, что живы. Потому что если нет… Я просто включу механизм какого-нибудь Рембо, взорву здесь всё и уйду по кромке дымящегося котлована!
А пока я позволил отвести себя (ну то есть был под охраной доставлен) в гостевую комнату с одной кроватью, одним табуретом, без окон, с одной чадящей лампадкой в углу под столь закопчённой иконой, что уже было невозможно разобрать, кто на ней изображён. Не гостиничный номер, а какая-то грязная келья. Антисанитария ужасающая…
— Отдыхай, сыскной воевода, — глухо пробасил хозяин, тот самый бородатый тип. — Чаю перед сном не желаешь ли откушать?
— Отчего ж? Откушаю всенепременно, — в столь же вежливой манере ответил я, изо всех сил стараясь казаться беззаботным.
Буквально по щелчку пальцев прямо из-под земли возник расторопный половой (это официант, не подумайте ничего такого), поставив передо мной на табурет дымящуюся кружку чая и два жёлтых кусочка сахара. Буквально бьющий по ноздрям запах дурман-травы с валерьяной и пустырником не узнать было невозможно.
— Доброй ночи, участковый…
Дверь за моей спиной захлопнулась.
Я обратил внимание, что изнутри никаких запоров не было — ни замка, ни крючка, ни засова. Очень удобно. Я одним махом вылил так называемый чай под кровать и выставил пустую кружку за порог. Пусть знают, что она опустела, и думают, что всё идёт по плану. По их плану, разумеется.
Ну а мы с Митей внесём кое-какие коррективы. Для начала я уложил тот же табурет на кровать и накрыл его лоскутным одеялом. Обмануться можно было лишь в полной темноте или с большого бодуна, но это лучше, чем совсем ничего.
Мне оставалось лишь потушить свечку, вооружиться старой иконой и ждать. Кстати, не очень долго. Возможно, в чае был убойный запас снотворного или же исполнителю просто хотелось побыстрее со всем покончить и самому лечь спать, но буквально минут через десять — пятнадцать раздались мягкие, чуть слышные шаги по скрипучему полу.
Дверь бесшумно приоткрылась, в комнату скользнул силуэт высокого мужчины с бородкой клинышком. Некто шагнул к кровати, на ходу вытаскивая из рукава узкий длинный нож. Удар в табурет пришёлся со всего маху…