Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
Рёв фон Дракхена, явно пребывающего не в человечьем облике, становился всё громче. У меня появились некоторые сомнения по поводу нашего поединка. То есть в книжках, на картинках, вполне себе ясно изображалось, как русские богатыри верхом на верном коне отважно рубят трёхбашенному змею все головы одним ударом. В теории это несложно. На практике…
— Эй, Змей Горыныч, выходи на честный бой! — дождавшись секундной тишины, быстро прокричал я.
В ответ из соседнего коридора меня шуганула длинная струя пламени.
Я кувырком ушёл вбок и в свою очередь отправил туда длинную сосульку, острую, как копьё. Возможно, даже попал, поскольку рёв дракона перешёл в недоумевающее поскуливание. Однако стоило мне высунуться снова, как этот гад опять плюнул пламенем. Играем не по правилам?
— Ага, значит, артиллерийская дуэль?! Желаете помериться, у чьей гаубицы ствол длиннее? Получи, нетопырь-переросток с газовой горелкой!
Думаю, добрых минут десять — пятнадцать мы обменивались короткими выстрелами почти наугад и в общем-то не причиняя вреда ничему, кроме окончательно обуглившегося коридора.
Интересно, а кто вообще у него тут наводит порядок? Наверное, всё основное время уже соблазнённые им жёны и невесты просто всем коллективом дружно драят помещение…
— Предлагаю выйти и сдаться! — вновь прокричал я, пользуясь повисшей паузой. — Гарантирую вам честный суд, беспристрастное расследование дела, учёт явки с повинной, дачи добровольных показаний и содействия следствию!
— Хорошо, участковый, давай сначала поговорим как цивилизованные люди, — после недолгого молчания ответил Змей нормальным человеческим голосом. — Выходи, не бойся.
— Нет уж, сначала вы.
— Я хоть раз подал тебе ничтожный повод не доверять мне, человек?!
— Да! И не один раз. Мне перечислить?
— Жду в тронном зале, — бросил хозяин замка, не ответив на моё предложение. — Захочешь увидеть жену, сам придёшь.
Это, кстати, верно. Куда я денусь, так и так сам приду. И чем скорее, тем лучше. Хотя бы потому, что так у него будет меньше времени подготовиться.
Я взял посох на изготовку, как трёхлинейную винтовку Мосина с примкнутым штыком, и быстрыми шагами бросился вперёд по коридору. Чуть-чуть поплутал, конечно, потом вышел к знакомой комнате, а дальше уже сориентировался, где находится тронный зал.
Там было ещё жарче, чем в других помещениях, потому что горел камин и пылали факелы. На простом резном деревянном стуле с высокой спинкой восседал фон Дракхен, в немецком камзоле из чёрной ткани с серебряным шитьём и перламутровыми пуговицами. На голове длинный парик, как у Кнута Гамсуновича, на перевязи изящная шпага то ли итальянского, то ли испанского образца.
А у его блестящих ботфорт на маленькой дубовой табуреточке притулилась нежной кошечкой моя Олёна. Её глаза, некогда живые и яркие, теперь, казалось, потускнели и, не отрываясь, смотрели в одну точку. Господи, неужели… всё? Совсем всё?!
— Ты опоздал, сыскной воевода из Лукошкина, — без тени улыбки или самодовольства констатировал Змей. — Твоя женщина стала моей. Она отдала мне свой разум и душу, отдаст и тело…
Я засучил рукава, стараясь не позволить ярости затуманить себе голову. Если палить из посоха прямо сейчас, со всей злобы и дури, под удар попадёт и прижавшаяся к этому мерзавцу Олёнушка…
— Милая, ты не могла бы отойти в сторону? — вежливо попросил я.
Моя нежная жена подняла взгляд на Горыныча, тот милостиво кивнул:
— Ответь ему, девочка.
— Я никуда не уйду от моего возлюбленного владыки и господина, — мелодично произнесла Олёна, и каждое её слово царапало мне сердце. — Прощай, Никита Ивашов. Всё прошлое было ошибкой. Здесь я нашла свою истинную любовь и судьбу…
— Да он же сожрёт тебя за милую душу, как наиграется! — не выдержал я.
— Что может быть прекрасней, чем своей смертью продлить жизнь любимому?
Я не нашёлся, что ответить. Руки опускались, и всё было напрасно. Я потерял Олёну, не спас от вожделенческих чар Ягу и Маняшу, отправил на свой страх и риск всех наших в лес, в избушку, где их ещё по дороге в Лукошкино накроет сверху пролетающий Змей Горыныч.
А если они даже и доберутся, то кто даст гарантии, что город оставят в покое? Я уж молчу про то, что Митьке до конца жизни придётся бегать в волчьей шкуре…
— Надо уметь проигрывать с достойным лицом, — зевая, заявил фон Дракхен и зябко повёл плечами. — Что-то здесь сквозит, не находите? Надо бы подкинуть дровишек в печь.
— В какую печь? — тупо глядя в пол, брякнул я. — Нет там больше никаких печей. Одна рванула от резкой перемены температур, а две другие тоже не факт, что не треснули…
— Чего?!!
— Думаю, на восстановление недели две уйдёт, не меньше. А чего вы нервничаете? Говорят, что закалка холодом полезна для организма.
— Ах ты… ты… — Вскочивший с трона фон Дракхен закусил край собственного парика, не находя нужных слов.
Это понятно, есть ситуации, когда не до парламентских выражений. Мат в некоторых случаях реально спасает от нервного перенапряжения…
— Я тебя убью, — наконец-то определился он, хватаясь за рукоять шпаги. — На колени, мерзкий ты милиционер!
В ответ я изобразил церемонный поклон в стиле Джеки Чана и перехватил посох Деда Мороза на манер мастера кунг-фу. Не думаю, что это так уж напугало хозяина чёрного замка, он грязно выругался по-немецки и, выхватив клинок, встал напротив меня в правосторонней стойке.
— Я обучался благородному искусству фехтования у лучших мастеров Европы! У тех, чьи имена навеки выгравированы в памяти поколений! Они научили меня убивать так, как умеют только бессмертные гении и в… У-уй?!!
Пока он хвастался, я просто саданул ему концом посоха между ног. Фон Дракхен выпучил глаза, задохнулся, но устоял.
— Подлый удар… достойный грязной уличной драки. Я убью тебя иначе, ты умрёшь…
Моя жена, с тем же отсутствующим взглядом, легко подняла тяжёленькую резную табуретку и врезала ею по затылку Змея Горыныча. Не ожидавший такого подарка от «очарованной» пленницы, бедный знаток женских душ и спец в делах сердечных пропахал носом по полу аж до противоположной стены, чудом не вписавшись лбом в косяк!
— Измена? — гнусаво прошипел он, пытаясь встать на четвереньки. Из его рта начали пробиваться первые струйки пламени…
— Чего встал, любимый? Бежать надо! — схватила меня под руку вышедшая из образа Олёна.
— Никуда я не пойду! Скажи сначала, у вас… вы… это… между вами что-нибудь… было, короче?!
— Короче, участковый, ты сейчас будешь ровно на голову! — зарычала моя пылкая жена и крепко поцеловала меня в губы. — И за что я тебя только люблю, дурачка такого…
— За красоту, — предположил я. — Ну и, может быть, тебе просто нравятся мужчины в форме…
— Кстати, а где твоя?
— Отдал царице, она совсем голая была.
— Ого?! Хочу знать все подробности, детали и прочее, — грозно заявила бывшая бесовка, когда мы отважно улепётывали по длинному коридору.
Вслед нам летел грозный рёв вусмерть обиженного фон Дракхена:
— Стой, Ивашов! Всё равно тебе никуда от меня не деться! Я спалю вас обоих… кх…
Этот кашель, пока ещё лёгкий, сразу переломил ситуацию. Печи прогорели: судя по всему, Василиса умудрилась открыть все возможные ходы и двери. В замке действительно стало заметно прохладнее. Это был наш единственный шанс…
— Любимая, мне нужно с ним разобраться.
— Ты больной? — заботливо спросила Олёна, пытаясь утянуть меня подальше от приближающегося Змея.
— Если ты в плане адекватности моих действий, то не уверен… может, и больной. Но это временно.
— Он убьёт нас, — серьёзно предупредила меня верная жена. — После того, что мы тут устроили, я бы сама нас убила. Медленно, со вкусом и расстановкой…
— Змеи не любят холод. Он дико раздражён и лишь поэтому не замечает очевидного — его движения замедленны и предсказуемы. Иначе нам бы никогда не удалось так легко отпинать этого древнего ящера.
— Допустим. И что ты… то есть мы намерены делать дальше?