Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
— Хм… А что, идея хорошая. Надо будет записать где-нибудь на входе, — деловито призадумался хозяин терема. — Тока подправить чуток. «Кто добра моего коснётся, тот вовек не проснётся!» Ну чтоб людишки лихие не только посоха боялись…
— Ладно, — сдался я. — То есть вы уверены, что этой штукой можно чего-нибудь обморозить Змею Горынычу?
— О-хо, да не только ему! Посох бери. На изготовку! Как копьё держи али рогатину медвежью.
— Так? — Я не без опаски взял старинный посох в руки. Ледяной холод мгновенно уколол пальцы, но вроде бы больше ничего такого уж страшного.
— Пойдёт, — учил меня дед Мороз. — Навершием вон хоть в… вон в ту крынку сметанную целься!
— Есть.
— А теперича чуть ладонь правую сожми.
Я осторожно сжал посох, и в тот же миг сверкнула серебряная вспышка, а обречённая крынка сметаны покрылась сантиметровым слоем льда.
— Круто-о…
— Чегось?
— Работает, говорю.
— Да уж, умели делать. Не чета нынешним мастерам, — безадресно посокрушался Мороз Иванович и продолжил: — А теперича целься в неё же, да только сильней левой жми, а правую расслабь. Она те тока для прицела и нужна будет…
Я повторил упражнение, аккуратно выполняя все указания, — лёд исчез столь же быстро, как и появился. Заморозил — разморозил! До меня начало доходить, оружие какой мощности попало в арсенал милиции…
— Расстояние убойной силы?
— С полверсты бей смело. Ежели не промажешь, дак и птицу на лету заморозишь в сосульку с перьями.
— А система предохранения от случайного выстрела?
— Руками не жмакай зазря, и всех делов. Чай, волшебный предмет держишь, а не девку красную тискаешь.
— Тоже понял. Что насчёт перезарядки или времени работы в режиме максимальной мощности?
— Про то не ведаю, — почесал затылок Дед Мороз. — Сколько этот посох помню, сила завсегда в нём была серьёзная. Не раз к воротам с ним ходил, когда гости незваные докучать решались.
— Ясно. Вполне себе оружие, — кивнул я. — Проблем с милицией не возникало?
— Да мне до тебя, участковый, за сотни лет ни один милиционер не попадался…
— Тоже верно. О чём это я вообще? Извините, задумался о своём. Устав, служба, бессонные ночи по охране правопорядка. Уже ко всему цепляться начинаешь…
— Это да, это я понимаю, — чуть напряжённо ответил Мороз и деликатно прокашлялся в кулак: — Так тебе ещё чего, Никита Иванович, чаю налить али дела срочные в путь-дорогу зовут?
— Как я понял, этот посох у вас не единственный? — вдруг дошло до меня. — И возможно, те, что остаются в тереме, обладают ещё более страшной мощью. И ведь наверняка не зарегистрирован ни один, верно? Морозите без лицензии?!
— Я собирался, — уверенно соврал дед и, уже ни капли не стесняясь, собственными руками развернул меня за плечи к выходу. — Как ты с обидчиком своим разберёшься, посох мой сам обратно возвернётся. Чтоб всё по порядку и при учёте состояло. А зимой в гости жди. Зайду на огонёк, заодно и лицензию твою мне подпишешь. Официально, с печатью милицейскою! Договорились?
— Спасибо вам, Мороз Иванович. — Я козырнул, а потом ещё на всякий случай поклонился старику в пояс: — От лица всего отделения спасибо!
— Ну беги уж, тебе ещё на Стеклянную гору лезть!
— Бегу. — Я козырнул ещё раз.
Без разрешения, но с самым умоляющим взглядом сунул два пирожка в карманы кителя и вышел из дому. У крыльца меня встретили приветливым вилянием хвостов два кавказских богатыря, как я теперь знаю, Полкан и Буян. Не забыв потрепать каждого по холке, я быстрым шагом пошёл было к лесу, но…
— Эй, погодь-ка, участковый! — раздалось сзади. Дед Мороз, едва ли не по пояс высунувшись из окна, помахал мне рукой. — Я спросить забыл, а ты на чём на гору Стеклянную влезать-то вознамерился?
— Э-э… ну… — Я прикусил губу.
Чтоб его, этого фон Дракхена, с его оборонительными сооружениями! Действительно, все попытки попасть во дворец на вершине горы были заранее обречены на неудачу. Во всех случаях меня туда доставляли. Правда, серый волк Митя один раз как-то забрался сам, но не факт, что он сумеет повторить этот подвиг со мной на спине. Тогда как быть?
— А я те подскажу, — хитро подмигивая, улыбнулся Мороз Иванович. — Ты отселя вдоль лесу на закат иди, встретишь деревеньку малую, два забора, три двора, четыре тына. В той деревне старика Емельяна спроси, он те поможет!
— Ещё раз спасибо, дедушка! — крикнул я, чувствуя, как за спиной вырастают крылья. — Непременно жду вас в январе в отделении! Не зайдёте, обижусь!
— Куды от вас денешься? — добродушно хмыкнул бородатый любимец всех детей и скрылся за ситцевыми занавесочками.
— Ну, что стоим, кого ждём? — сам себя спросил я. — Шагом марш направо, в деревню, к старине Емельяну, хрен его знает как по фамилии и отчеству, но на месте разберёмся. Митьку будить смысла нет, пусть выспится парень, назад дорога долгая…
На самом-то деле мои причины пойти одному были куда более прозаичными. Наш младший сотрудник в деревне голову терял от ощущения «малой родины». Вспомните, какие весёленькие каникулы мы провели у него в Подберёзовке. До сих пор мороз по коже, как в памяти всплывают самогонные посиделки, драки, стрельба, частушки матерные и завораживающие глаза жены Кощея, страшной Карги-Гордыни…
Нет, с Митькой в русскую деревню я больше ни ногой! Ну и вторая причина, может быть даже более весомая, чем первая. Он же у нас сейчас в образе серого волка. Вот и представьте: вхожу я в деревеньку из — как там было сказано? — трёх дворов, с живым волком на поводке, к дикой радости всех собак и местных жителей с вилами.
Как говорит в таких случаях незабвенный гробовщик и портной Шмулинсон? «А оно таки мне надо?» Так вот, мне оно точно не надо. Я уж лучше как-нибудь сам…
Дед Мороз не соврал: наверное, уже через полчаса хорошей пешей прогулки вдоль леса за холмом показались покосившиеся крыши стареньких избёнок. Над одной курился дымок. Когда я подошёл поближе, меня вполне предсказуемо облаяла тройка-четвёрка низкорослых дворняжек.
Впрочем, из-за заборов и плетней они высовываться не рисковали, но охотно высказывали всё, что обо мне думают, издалека. В принципе можно было бы и взять с собой Митю. Что-то часто я стал перестраховываться…
— Ау! Э-ге-гей! Граждане-крестьяне, есть кто дома? — громко прокричал я, обращаясь ко всем трём избушкам сразу.
В одном домишке промолчали, но на всякий случай захлопнули ставни. Не очень вежливо, но что поделать, нежданных гостей нигде не любят. Ладно, попробуем по-другому…
— Милиция разыскивает гражданина Емельяна! Гражданину Емельяну просьба откликнуться и вступить в диалог с представителем органов!
После такого заявления окна захлопнулись ещё в двух избах.
Либо о милиции здесь ничего не знают, либо… и знать не хотят! Я не поленился перелезть через чей-то забор и, невзирая на брехливый лай собачонок, храбро постучал в двери. Никто даже не отозвался. Я обстучал все три избушки, результат одинаковый — нулевой.
Со мной элементарно не хотели разговаривать, ни в какую, ни на каких условиях, просто жёсткий игнор, и всё. Господи, как же, оказывается, легко и просто работать в Лукошкине! Все тебя знают, стараются помочь, поучаствовать, посочувствовать в крайнем случае…
— Эх, добрый молодец, тебе чего надоть?
Я резко обернулся на голос. Позади меня из-за плетня высовывался старый, как Фидель Кастро, дедок с такой же революционной внешностью. Только что без сигары в зубах, а так очень похоже.
— Я ищу деда Емельяна, — привычно козырнул я. — Мне к нему Дед Мороз рекомендовал обратиться.
— Емельян, говоришь? — призадумался старичок. — Не знаю такого. Не слыхал даже. А чё ж ты от него хочешь?
— Э-э… — Честно говоря, я уже не раз проклял себя за собственную глупость, потому что элементарно не уточнил у Мороза Ивановича, чем конкретно мне может помочь этот самый Емельян.
Кстати, не Пугачёв ли его фамилия? Очень надеюсь, что нет. Мне вот тут только бунтов с мятежами в сказочном царстве и не хватало. Я уже не раз видел так называемые народные волнения в Лукошкине, а перехода на пожары и топоры даже врагу не пожелаю.