Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
Среднестатистический запас слёз у девушек заканчивается через шесть-семь минут беспрерывного рёва. Потом начинаются сопли, слюни, кашель и попытки долгожданного примирения с реальностью.
— Бросать невинную девицу одну в чистом поле да тёмном лесу — это грех великий, — хлюпая носом, предупредила царевна. — Так что я с вами пойду. Небось сразу-то Змей меня и не съест, а там поглядим, чья возьмёт.
— Ух ты, — невольно восхитился Митя. — Вы что же, побить его собираетесь?
— Мозгами, — сказала, как отрезала, Василиса Премудрая.
Мы с напарником неуверенно переглянулись. Да почему бы и нет? В конце концов, терять нам уже нечего, а на войне никакие союзники лишними не бывают.
— Поехали, — предложил я, кладя руку на холку серого волка. — Очень надеюсь, что фон Дракхен сдержит своё слово.
Митя и царевна обменялись взглядами, говорившими, что уж они-то в это ни на грош не верят. Ну и ладно, будем считать меня упёртым оптимистом, не имеющим в запасе никакого плана «Б». Но у меня он был…
До подножия Стеклянной горы добрались довольно быстро, часа за два. На этот раз Митя вёз на своём горбу Василису Премудрую, а я без седла прокатился на коне златогривом. Должен признать, что наездник из меня практически никакой, конь это знал, но в своих целях не пользовался. То есть скакал ровной рысью, резких прыжков не делал, на дыбы не вставал и сбросить меня не пытался ни разу. Только я всё равно изрядно отбил себе задницу, и ноги без стремян затекают.
— Митя, сможешь тайно проникнуть внутрь и найти наших? Надеюсь, их бунт закончится, не успев начаться.
— Попробовать можно, — задумчиво глядя на неровности и сколы стеклянного покрытия, буркнул себе под нос серый волк. — А ежели Змей возьмёт да и спросит, куды я делся?
— Скажу, в лес убежал, волчицам глазки строить.
— Энто по мне! А коли найду наших, чего передать-то?
— Чтобы свою бунтарско-диверсионную деятельность строили с учётом человеческо-змеиной природы нашего навязчивого хозяина.
— Туманно как-то…
— Ты, главное, Бабе-яге это скажи, она поймёт.
Митя пожал плечами и, отбежав в сторону, полез наверх, цепляясь мощными когтями за почти невидимые человеческому глазу трещинки и выступы.
— Ну а мы, соответственно, постучим и будем ждать.
Я кивнул златогривому коню, и тот, развернувшись, пару раз крепко вдарил задними копытами по склону Стеклянной горы. От тяжёлого удара блестящие осколки так и брызнули во все стороны, трещины пошли наверх, а звон разбитого хрусталя был подхвачен эхом.
Я одобрительно похлопал коня по крутой шее. Браво, мой мальчик, теперь всё внимание охраны будет привлечено только к нам — волка-скалолаза скорее всего уже не заметят. Действительно, меньше чем через минуту откуда-то сверху упала верёвочная лестница.
— Ага, вот, значит, как. Нас приглашают подняться в номер, а вот лошадку придётся оставить здесь. Не заскучаешь?
Златогривый конь флегматично махнул хвостом, типа идите куда хотите, я и тут неплохо перетопчусь. Интуиция подсказывала мне, что мы расстаёмся ненадолго. Поэтому я жестом предложил царевне лезть первой.
— А ты снизу на ноги мои голые пялиться будешь?
— Не буду, — сразу вспомнив бабкины капризы, пообещал я. — Честное милицейское!
— Ну и как хочешь, — тоже с невнятной ноткой обиды фыркнула Василиса Премудрая и слегка поклонилась: — Тады ты первый лезь, мне ни интересу, ни резону…
Я мысленно сосчитал до десяти, но, поскольку Баба-яга давно приучила меня к тому, что любой спор с женщиной заведомо обречён на проигрыш, держа в левой руке клетку, молча полез вверх. Толстая царевна старательно пыхтела следом.
Хотя вру, нам тогда и лезть-то особенно не пришлось: верёвочную лестницу стало подтягивать вверх, и вскорости мы прибыли на небольшой балкончик, куда цепной механизм посредством отвесов и шестерёнок поднимал гостей.
— О, явился, не запылился! Скока тя ждать-то можно, сыскной воевода?! — ворчливо приветствовал нас знакомый дребезжащий голос.
— Гражданин Груздев? — не сразу поверил я, потому что узнать Филимона Митрофановича было ой как непросто.
Вы не поверите…
Новый парчовый кафтан с боярского плеча, отороченная соболиным мехом красная шапка, сапоги с загнутыми носами, все в узорах и бисере, а в руках длинный посох с серебряными колокольчиками. Взгляд нового дьяка был по-прежнему наглым, а тон вызывающим. Хоть это сохранилось без изменений…
— Чего застыл, истукан милицейский? Али не признал старого знакомца?! Так вот, чтоб ты знал, ирод в погонах, нет больше старого дьяка Фильки! Был, да весь вышел! А ныне кланяйся наипервейшему маж… мажур… мажурику, что ли?!
— Мажордому, — подсказал я.
— Во-во, спасибо. Мажордому его злодейского величия богоравного государя фон Дракхена! — громко проорал дьяк и шёпотом уточнил: — Насчёт богоравного это я не слишком? Тока бы Господь не осерчал…
— Ну да, — сухо подтвердил я. — Есть вещи, которыми не шутят. Вы б перестраховались на всякий случай.
— Отмолю после обеда, — подумав, решил он и продолжил: — Доставил ли, чего тебе приказано?
Птица тихо чирикнула в клетке, словно бы предлагая разуть глаза и не задавать глупых вопросов.
— А энто чё за корова в кокошнике?!
Василиса Премудрая не была знакома с дьяком и его манерой выражаться, поэтому просто влепила ему оплеуху. Ручка у царевны оказалась тяжёлая. Изменник родины покатился по коридору, скороговоркой матерясь на ходу и обещая всем нам казни египетские.
— Прости, Никита Иванович, не сдержалась…
— Ничего, мне было только приятно, — улыбнулся я.
Василиса чуть покраснела, и мы плечом к плечу пошли тем же коридором, ориентируясь на ругань и повизгивания дьяка Груздева.
Змей Горыныч, одетый так же на немецко-голландский манер, ждал нас в небольшом уютном тронном зале. Не уверен, может быть, это помещение как-то ещё иначе называлось. Почти пустая комната, остатки фресок на стенах, узкие окна-бойницы и высокий деревянный стул на постаменте у стены.
Больше всего похоже на трон, хотя как-то в кино я вроде видел, что вот таким образом в Средние века и туалеты делали. Для венценосных особ, чтоб они даже в этом процессе возвышались над подданными.
— О, любезный враг, сыскной воевода, — насмешливо склонил кудрявую голову хозяин замка. — Я хотел получить птицу, а ты привёз ещё и красну девицу. Надеюсь, это подарок? Могу делать, что хочу?
— Нет, — сразу решил я поставить точки над «i», — гражданка Премудрая свободный человек и являться предметом обмена, дарения или торга не может.
— Тогда зачем пришла?
— Тебя посмотреть, себя показать, — гордо ответила царевна, выгибая грудь колесом.
В глазах красавца Змея мелькнули искорки интереса.
— Птицу забирать будете или как?
— Буду, — опомнился фон Дракхен. — Передай её слуге моему верному.
Мрачный и суровый дьяк забрал у меня из рук золотую клетку. Я мысленно сделал себе пометку в уме расстрелять предателя перед воротами отделения милиции за двуличие и саботаж. Ну или за что-нибудь ещё в этом роде.
— Освободите девушек.
— Рад бы, да не могу…
— Почему вдруг?
— Разбежались они у меня, — лениво вытянув ноги в блестящих ботфортах, зевнул Змей Горыныч. — До твоего визита жили себе тихо-ладно, каждая в своей горнице. А вот вчера в ночь взяли да и сбежали все…
— Куда сбежали? Разве отсюда можно убежать?
— Со Стеклянной горы-то? Нельзя-а… Без моей воли тут и мышь не проскочит. А только замок у меня большой, комнат много, шесть этажей, да ещё подвальные помещения на четыре уровня вниз. Их тут искать ровно иголку в стоге сена. Проще поджечь…
— Слуги не справляются?
— Так у меня только двое и есть, — покривил губы злодей, не сводя глаз с пышных объёмов царевны Василисы. — Дьяк ваш бывший и этот… как его… Не справляются, короче. А змеёнышей я своей рукой в подвалы изгнал. Прав ты был, участковый, зачем мне конкуренция?
Мне хотелось всё же услышать имя второго слуги, но в этот момент в коридоре загрохотали шаги, и дверь распахнул царь Горох. Хотя сначала я подумал, что это, наверное, какой-нибудь его близнец…