Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
— Такое искушение имело место быть несколько столетий назад. В этот мой визит в ваши края я бы о нём и не вспомнил…
По словам Змея, выходило, что большинство известной нам информации о нём либо построено на неточных сведениях, либо просто высосано из пальца. Сам фон Дракхен (имеющий, впрочем, несколько имён), по его же словам, выводил свою родословную от легендарного скандинавского змея Йормунганда. А никак не от динозавров!
Якобы он лично участвовал в битве со святым Георгием, был повержен, долго лечился в Карловых Варах и основное время своей бессмертной жизни проводит в Европе, а вовсе не спит где-то в горах. Тут меня банально обманули, да и смысл спать столько лет?
Слабость к юным девушкам разных национальностей и темпераментов действительно имеет место быть, но до уровня банального воровства он не снисходит. Девиц ему поставляют младшие братья-Змеи, дети, племянники, кузены и внуки, коих у господина фон Дракхена имеется великое множество. И даже в его российской резиденции на Стеклянной горе этих родственников обитает сотен семь-восемь. Разновозрастных, разнохарактерных, но имеющих общую склонность к преступному образу жизни. Это просто какой-то преступный синдикат!
— То есть если всё это сделали не вы, то, возможно, мне стоит допросить ваших…
— Увы, моя любезность не простирается столь далеко, — лениво поморщился глава змеиной мафиозной группировки. — Я не могу позволить вам допрашивать, арестовывать и предавать суду никого из своей родни. Ферштейн?
— Понимаю, — согласился я, сам налил себе виски, опрокинул, занюхал рукавом и уточнил: — Даже в том случае, если кто-то из них попытался подставить вас?
— Поясните…
— Элементарно. Положим, кто-то из ваших братьев, например, тот малоприятный тип, что получил от меня по ушам, решил занять ваше место и возглавить семейный клан. По сути, ему достаточно провернуть ряд громких преступлений, в которых обвинят вас.
— И что? Разве я против?
— Вот именно. Вы — «за»! Однако этим вы невольно создаёте себе имидж уставшего вождя, охотно приписывающего себе заслуги других. В один прекрасный момент семья решит, что дорогу пора уступить молодому и перспективному.
— И кто же посмеет бросить мне вызов?! — От громкого хохота фон Дракхена полупустая бутылка из-под виски разлетелась на тысячу осколков.
— Допустим, все. Абсолютно все! Сколько вы сказали их тут, шесть-семь сотен?
Змей резко оборвал смех, недобро уставившись на меня.
Я спокойно выдержал его взгляд. Глаза красавчика изменили форму зрачков с круглых на вертикальные. На миг мне показалось, что в кабинете стало заметно жарче и вроде бы даже пахнуло горелым мясом. Не знаю откуда, это личные ощущения…
Я реально понял, что эта допотопная тварь в любой момент может сожрать меня вместе с планшеткой, а фуражку выплюнуть и повесить на стену как сувенир. В его взгляде плескалась какая-то межгалактическая тьма без единой искорки света. Ни милосердия, ни ненависти, просто застывшая вулканическая лава, чёрная и страшная…
— Штаны в порядке?
— Что? — не сразу сориентировался я. — А-а, да. Всё в норме. Испугался, конечно, но не до такой степени.
— Молодец, — холодно одобрил Змей. — Другие послабее были. А так спасибо, уважил, не люблю жрать перепачканное…
— Давайте сменим тему, — решительно предложил я, отставляя стакан и мгновенно трезвея. — Мы с вами цивилизованные люди, надо же искать хоть какой-то компромисс.
— Ваши предложения?
— Дайте мне найти того, кто вас подставил.
— Ну а взамен что попросишь?
— Отпустите девушек, мою опергруппу, царя и… дьяка Груздева тоже.
— Девушек неволить не стану, захотят уйти, пусть идут, — равнодушно повёл плечами хозяин Стеклянной горы. — Про царя и дьяка знать ничего не знаю. Честное слово. Если их кто и взял, то не я.
— А мои сослуживцы?
— Старушка и парень? Забирай.
— Значит, они у вас, — обрадовался я.
Фон Дракхен кивнул, щёлкнул пальцами, и каминная стенка с двумя шкафами книг плавно отъехала в сторону. К моему немалому удивлению, в комнату шагнула чернокудрая красавица с изящно изогнутым испанским носом. Традиционный русский сарафан облегал спортивную фигуру, и если что её и портило, так кокетливая родинка на подбородке. Вру! Родинка даже придавала ей какой-то неуловимый шарм. Рядом на задних лапах сидел… волк?!
— Никитушка, сокол ясный, живой! — Девушка без предупреждения кинулась навстречу и повисла у меня на шее.
Я не сразу осознал весь кошмар происходящего, а поняв, просто впал в нездоровое остолбенение…
— Бабуль?
— Узнал, узнал, участковый. — Молоденькая, как яблоневый цвет, Баба-яга от всей души расцеловала меня в обе щеки. — Жив-здоров, да ещё и нас с Митенькой нашёл!
— Э-э…?!
— Митя, иди сюда, дурень невежливый. Лизни ручку начальству любимому!
Здоровущий серый волк размером с лошадь Пржевальского тяжело оторвал свой зад и, неуверенно помахивая хвостом, потрусил ко мне. У меня не слабо закружилась голова, и кабинет фон Дракхена поплыл перед глазами…
— Думаете, мне легко? — Волк мигом встал на задние лапы и поддержал меня. — Да чтоб его, гада ползучего, при смене шкуры в три погибели скрючило в ракообразной позе! А ручку всё ж таки позвольте, лизну, не погнушаюсь. Тока за ухом не чешите, не привык ещё — на спину валюсь сразу и живот подставляю неприлично…
— Что это значит? — Я обернулся к безмятежно покачивающему ногой хозяину замка.
— Я лично даровал каждому то, о чём они мечтали. Старушка скорбела по ушедшим годам, а парень дрался за неё, как верный пёс, и хватка у него была поистине волчья. Шестерых скелетов мне в щебёнку измолотил! Герой! Ну и… как-то вот так получилось…
— Верните мне мою опергруппу!
— Ягу-красавицу вернуть не могу, самому нравится. Если уйти к тебе захочет, так я ревновать буду, — очень неприятно улыбнулся фон Дракхен. — Парня можешь забирать, ему препятствий не чиню. Однако, пока дело не исполнишь и виновного не найдёшь, быть ему в образе волчьем.
Я задумался ненадолго. Как вы уже догадались, Змей Горыныч особой долготерпимостью не отличался, и попытки тянуть время с ним не прокатывали.
Во взгляде молоденькой бабки чётко читалось: Никитка, соглашайся на всё, не спорь с ним, окаянным, глядишь, потом все вместе и выкрутимся…
— Хорошо, согласен, — прикусив губу, подтвердил я, безоговорочно сдавая все позиции, но пытаясь выторговать себе хоть какие-то льготы. — Что мне нужно сделать?
— В смысле?
— Я помню ваши слова о том, что вы не позволите мне проводить расследование на вашей территории.
— Верно, — ухмыльнулся фон Дракхен, повёл бровью, и бутылка с виски вновь стала целой, наполнившись дорогим алкоголем янтарного цвета. — А вот говорят, у царя Дормидонта, в землях византийских или греческих, есть волшебная птица в золотой клетке. Сумеешь её принести, будет тебе за то награда.
— Мы перешли на «ты»?
— Желаете брудершафт?
— Предпочту прежние нейтрально-вежливые взаимоотношения.
Змей Дракхен примиряюще поднял руки вверх.
— Псину эту можете взять с собой. Бабу-ягу я вам не отдам, это не обсуждается. А вот если на столе моём будет птица чудесная в клетке петь, то, возможно, и девицы русские без проблем домой вернутся. Всё по-честному?
— Минуточку, — засомневался я. — То есть вы предлагаете мне совершить банальную кражу взамен поиска настоящего преступника и считать это честным?
Он подумал и молча кивнул. Да, именно так. Милиционер обязан стать преступником.
Прекрасная Яга бросила на меня такой умоляющий взгляд, что я даже на секунду задумался: а не поспешил ли с женитьбой? Но в тот же момент тёплые глаза Олёнушки вернули меня в реальный мир, и я так же молча подтвердил своё полное согласие.
В конце концов, кто, как не сотрудник милиции, способен провернуть любое, самое изощрённое преступление? Не припоминаю, чтобы мне хоть когда-то приходилось хоть что-то воровать, но, по сути, разница между преступлением и его раскрытием не слишком велика.