Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)

В самом Лукошкине ему воли нет, он отца Кондрата боится, да и вообще на наши земли активно не лезет, всё больше бьёт чужими руками, исподтишка. Увидит, что я не один, просто отменит встречу, не придёт, и как тогда спасать царевну, вообще непонятно. Хотя есть шанс, что против присутствия Яги и Мити Кощей возражать не станет. Ему тоже нужны свидетели его победы, да и случая покуражиться он не упустит. Итого, нас трое – он один. Как понимаете, расклад не в нашу пользу.
Будем надеяться, что Яга хоть чем-то порадует, всё-таки она полдня провела за экспертизой меча…
– Чёй-то смурной вы, Никита Иванович, – честно пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей, подал голос мой младший сотрудник. – Может, мне вам песенку какую спеть али ещё одной историей весёлой побаловать?
– Спасибо. Я ценю, честно. Но петь не надо. Ещё услышит кто, решит, что мы пьяные…
– А я ему в глаз!
– Добрый ты, Митя, и, главное, вежливый! Давай лучше к делу. – Я привычно перевёл его энтузиазм в более мирное русло. – Скажи лучше, где у нас женихи – Павлиношвили и этот… как его… азиат?
– Бельдым-бек? Да вроде всё там же, в кабаке. Из города их выпускать не велено, а сажать покуда не за что. Да и бесы у нас в порубе прописались уже. Бабуля на них не нарадуется, всё внутри вылизали, починили, подправили. Я так думаю, может, не сразу их на каторгу отправлять, а? Пущай сначала баньку починят, крышу перестелют и печь почистят…
– Тоже вариант, почему бы и нет, – не задумываясь, признал я. – Труд исправил многих преступников. Придержим гастарбайтеров до понедельника.
В отделение вернулись примерно через час. Мы спешили, поскольку у меня никакого толкового плана так и не сложилось, а надежда на Ягу вполне могла оказаться эфемерной. Хотя лично я на тот момент верил в бабку как никто!
– Что-то серьёзное произошло за наше отсутствие?
– Никак нет, батюшка сыскной воевода! – гаркнули еремеевцы у ворот. – Всё в наилучшем виде, тишь, покой и общее благоденствие!
Уже приятно. Митю я развернул сразу же, дав задание найти женихов и передать, что в принципе они свободны. Могут возвращаться к своим, пока ещё во что-нибудь здесь не вляпались.
– Бабуль, я вернулся!
Ответа не последовало, хотя Яга, несомненно, была дома. В желудке неприятно похолодело. Я толкнул дверь в горницу и всё понял…
На столе лежал меч. Дымились только что потухшие свечи, из глиняной крынки с молоком выглядывала испуганная лягушка, а за столом, скучающе подперев рукой щёку, сидела глава нашего экспертного отдела. В свободной руке у неё был полупустой гранёный стакан…
– Выпили?
– Ничё у меня не вышло, Никитушка. – В тоскливых глазах нашей эксперт-криминалистки блестела жалобная слеза. – Старая я стала, ничё не помню, дура седая, бесполезная… Не нашла я у энтого меча никаких свойств волшебных, тайн заветных, чудес дивных… Нету их!
– Ну… нет, значит, нет, – пожал плечами я. – Однако это не повод впадать в депрессию и заливать горе алкоголем.
– Ой, ой, ой… Ты меня ещё учить будешь… ик! Тебе налить, соколик, а?
– Нет.
– А за компанию?
– Нет, я говорю.
– Ты меня уважаешь? – совершенно по-гороховски выгнула бровь Баба-яга.
Пришлось силой отобрать у неё стакан и убрать бутылку с настойкой обратно в шкафчик.
До заката оставалось часа четыре, вполне успею разобраться с делами, собрать опергруппу (пусть даже неполным составом), и надо отправляться на место встречи, подобно отважному Володе Шарапову.
Страха не было, поскольку мы уже не раз встречались с гражданином Бессмертным; я почему-то был уверен, что сразу он меня не убьёт. Неинтересно. Вот заточить в подвалы глубокие, в тюрьмы каменные, заковать в кандалы железные, морить голодом, мучить холодом. Тьфу, уже начал говорить, как наша бабка…
– Никитушка? – всхлипнуло за моей спиной. – Ты уж по любому-то один не ходи, возьми меня с собой. Да и Митенька шибко обидится, ежели его в отделении оставим.
– За час протрезвеете?
– А то! Вона грибочком мухоморовым закушу и… ик! Ежели не помру, дак и буду как новенькая!
  
Я махнул рукой. У каждого свои методы опохмелки, и бабкины рецепты порою творят чудеса. Так что пусть «лечится» как хочет – хоть мухоморами, хоть цианидом, хоть кефиром с солёными огурцами…
Я вызвал Еремеева, бегло объяснил ему ситуацию и попросил приложить все силы, чтоб Горох не полез за нами на Смородину. Фома поначалу заартачился и даже обиделся, что его самого не берут. Пришлось взывать к здравому смыслу и чувству долга. Сошлись на том, что если через три часа мы не вернёмся, то он вправе поставить свою сотню «под ружьё» и пешим ходом идти на Лысую гору, мстить.
– Но это вряд ли. Скорее всего, мы просто произведём обмен, вернём царевну, а потом вы элементарно отобьёте меня у Кощея.
– Добро. А он тебя, это, не казнит смертью лютой, безвременной, сразу, как мост перейдёшь?
– Не волнуйся, Фома, не казнит. Захочет поиздеваться, морды построить, я ему тоже подыграю, поплачу там, попрошу не убивать… В общем, думаю, дня два он меня точно промурыжит, а там вы подоспеете, я скажу «спасибо за гостеприимство» – и домой!
– Ох, смотри, Никита Иванович. – Еремеев по-братски приобнял меня на прощанье. – Я тебя уже разок хоронил, второй раз не хочу и не буду!
Я молча пожал ему руку. В глазах Еремеева было честное обещание набить морду этому скандальному Кощею, если я опоздаю с возвращением хотя бы на пять минут. Приятно. Если помните, у нас с ним не сразу заладилось, мы даже подрались, было дело… Потом как-то притёрлись. Поняли друг друга, приняли такими как есть и в общем-то неплохо сработались.
Я никогда не давил на него начальственным авторитетом, Фома честно закрывал меня своей спиной от любой опасности. Вроде, конечно, такого уж повода и не было, но сам факт… Он же ещё и своих подчинённых стрельцов так же строит, парни даже в его отсутствие слушаются меня, как родную маму.
– Митя ещё не пришёл?
– Сами ждём.
– Гоните его сразу ко мне, – попросил я, но именно в этот момент в ворота вломился Митька. Встрёпанный, запыхавшийся, но вроде вполне довольный собой.
Что лично для меня всегда подозрительно…
– Нашёл женихов? – спросил я, подманивая его рукой поближе.
Наш младший сотрудник кивнул, почесал в затылке и как-то не особо резво попрыгал ко мне.
– А чего изволите, батюшка сыскной воевода?
– Мить, – мои нехорошие подозрения только крепли, – я тебя отправил с поручением найти граждан Павлиношвили и Бельдым-бека, передать им, что они вправе покинуть город. Царевна Марьяна на них не повелась, так что…
– Ну дак не сомневайтесь! Обоих нашёл в кабаке «У Вениаминыча» и всё как есть им передал!
– И?
– Чегось?
– Митя, не издевайся, пожалуйста. У меня настроения нет.
– У вас его никогда нет, – обиженно вздохнул он, но я показал ему кулак. – Чё вы сразу-то? Нашёл я и ханского сынка, и кавказского князька, всё пересказал. Поговорил по душам, ну… чтоб сваливали от греха, а про царевну Марьяну и не думали. Они выпили с горя и пошли…
– Куда? – уточнил я, хотя задним умом понимал, что вопрос лишний. Какая, по сути, разница, куда и когда они направятся, лишь бы у нас под ногами не путались. Не важно… – Ладно, ты молодец. Запрягай кобылу. Через полчаса мы выдвигаемся на Смородину.
– А Бабуленька-ягуленька с нами ли?
– Да, – не очень уверенно ответил я, поскольку пять минут назад бабка была никакая.
Опять нагнетаю. Нервы, нервы, нервы! Нет, видимо, я всё-таки не так спокоен перед предстоящей встречей с Кощеем. Как ни верти, но он неадекватный тип, кто знает, чего от него ждать в данный конкретный момент? Может, то зеркало досталось ему в подарок от мамы, или оно очень дорого стоило, или ещё что…
Митька, вальяжно потягиваясь, ушёл на конюшню, а за моей спиной скрипнула дверь, на крылечко шагнула Яга.
– Я готова, Никитушка… ик! – Моя домохозяйка смущённо прикрыла ротик ладошкой. – Ох, прости, прости старую… Больше не повторится. Клянусь костяною ногой!