Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)

Я же тихо уполз под стол, к Мите.
– Пиши рапорт об увольнении по собственному желанию.
– А ежели я не желаю?
– Тогда докладывай, что полезное выяснил на задании.
– Стало быть, то, что я за отечество безвинно пострадавший, уже значения не имеет?
– Нет, – подтвердил я.
– От так всегда. Ну и ладно, тады расскажу. Мне ить и самому интересно было, чё за женишки иноземные вокруг нашей рыжухи Марьянки толкутся. Их бы проверить надо на благонадёжность, да и справку про то какую ни есть вытребовать. Так вот я и…
Памятуя свой прошлый филёрский опыт, наш младший сотрудник особо выёживаться не стал, ни во что экзотическое переодеваться тоже, поэтому шастал из кабака в кабак в неброском имидже простого деревенского парня. Тут ему изображать ничего не приходилось, подозрения он не вызывал и на скромное местечко в дальнем уголке, с одной стопкой водки, всегда мог рассчитывать. Искомые женихи нашлись в печально известном трактире «У языкастой тёщеньки»…
Будь моя воля, я б его закрыл ещё до открытия, но хозяйка в своё время подсуетилась со взятками, и заведение процветало на дешевизне, доступности, антисанитарии, подпольном самогоноварении и мелком криминале. Именно там представители трёх небратских народов нашли друг друга и даже попытались заключить некое противозаконное соглашение.
Сначала они играли в кости на то, кто станет мужем, а кто тайным (?!!) любовником сестры царя Гороха. Победили азиат и кавказец, прибалту досталась роль первого министра и советчика. После чего они плавно перешли к обсуждению прямой распродажи русских земель всем заинтересованным лицам, делёжке денег на троих с последующей эмиграцией «за море-окиян».
Полагаю, что речь шла о ещё толком не открытой Америке, но все трое, по словам нашего Мити, намылились именно туда. Дальнейшего посрамления и поругания веры, царя и отечества наш младший сотрудник не вынес. Зато вынес всю нетрезвую троицу в центр кабака и возил мордами по столам, покуда в общую драку не включились завсегдатаи. Стрельцы подоспели примерно через часок, в основном чтобы повязать павших…
– Трактир восстановлению подлежит? – в конце рассказа осторожно поинтересовался я.
Митя отрицательно помотал головой.
Йес! Ну и как после такого хорошего известия я мог его уволить?
– Хорошо. Ты остаёшься. Ещё один вопрос. Какие лично у тебя мысли о женихах?
– Непростые, – всерьёз задумался наш герой. – Одно скажу: царевне Марьяне они не пара.
Тут наш конструктивный диалог прервался, потому что расцарапанные, как линогравюра, стрельцы под руководством Яги начали наводить порядок и вытащили нас из-под стола. Комнату быстро привели в порядок, наш младший сотрудник был отправлен в баню, а я вернулся к служебным обязанностям. Надо доводить это дело до конца…
– Бабуль, как вы насчёт допроса трёх свидетелей?
– Обвиняемых, – хмуро поправила наша эксперт-криминалистка. – Уж ежели даже Митенька в речах ихних оскорбление отечеству углядел, дык я тем более не помилую!
– Ну, судебные и прокурорские функции в наши обязанности не входят, – напомнил я. – Степень их вины пусть царь определяет. Не забывайте, что главная цель у нас другая – мы должны все силы отделения бросить на кражу и вернуть указанный предмет.
– Да тьфу на тебя, Никитка! Что там с той кражей особенного? И не такие, поди, раскрывали…
Вместо ответа я молча достал блокнот, взял карандаш, нарисовал на чистой странице отпечаток свиного копытца размер в размер и сунул под нос бушующей бабке.
– Это ещё что такое? – фыркнула она.
– Улика. Один маленький след, отпечатавшийся на земле в том самом музейном хранилище, откуда и был похищен меч.
Яга охнула, перекрестилась и ушла в свою комнатку за своей фирменной настойкой от нервов. Самогон-мёд-пустырник-боярышник-валериана, смешать, но не взбалтывать, если не ошибаюсь. Действие убойное, на себе проверял.
Итак, Митя был отправлен топить баню, а стрельцов я попросил привести всех троих задержанных, по одному в произвольном порядке.
Никаких обвинений я им, разумеется, выдвигать не собирался, все эти кабацкие разговорчики под пьяную лавочку к серьёзному делу не пришьёшь. Однако припугнуть эту троицу стоило, лучше я напомню им о правилах культурного времяпровождения в столице, чем то же самое будут делать кулаками местные жители, потому что народец у нас попадается всякий. Разумеется, речи об их возможной причастности к царской краже не было, но что, если от пропажи кладенца кто-то один выигрывал больше, чем другие?..
  
– Бабуль, вы идёте? Я сейчас женихов допрашивать буду!
В ответ тишина, на миг прервавшаяся лёгким звоном хрустальных стопок. Ясно, пьют на пару с котом – Вася за валерьянку душу продаст. Ладно, сам справлюсь, не впервой.
В дверь постучали.
– Разрешите, батюшка сыскной воевода? Вот, первого доставили.
– Разрешаю. Заводите.
Я вновь раскрыл блокнот и сделал самое суровое выражение лица.
В горницу втолкнули упирающегося молодого человека в традиционном азиатском платье, то есть полосатый халат, колпак с лисьей оторочкой, непонятно какие штаны, короткие сапожки и дорогущий пояс с золотым шитьём. Сам невысокий, круглолицый, узкоглазый, загорелый, с подведёнными бровями и словно бы нарисованными усиками. Пошловатый тип, я бы так выразился…
– Гражданин Бельдым-бек, средний сын хана Бухатура, прибывший из степей солнечного полуострова Крым с целью заключения брачного союза и взаимовыгодного сотрудничества наших народов в свете долголетних экономических и политических позитивных отношений?
– Имя – правилна, про папу – тоже правилна, а больше моя ничего не понимай… – честно признался будущий наследник ханского престола, пытаясь прочистить грязным ногтем уши.
– Присаживайтесь.
– Э?!
– Садитесь, – повторил я, и догадливый жених тут же опустился на пол, привычно скрестив ноги.
– Сядьте чуть правее, там коврик, будет удобнее, – гостеприимно предложил я, пожав плечами. – Хорошо, теперь ответьте на пару вопросов.
– Ай, рехмет, начальник! Слушай, удобно так…
– Я же говорил. Но не будем отвлекаться. Итак, вчера вечером, ближе к ночи, вы были задержаны дежурными стрельцами и доставлены в отделение. Вину свою признаёте?
– Какую вину? Где вина? Давай вино!
– Не смешно! – строго прикрикнул я на радостно подпрыгнувшего сына хана. – Сколько помню, у вас алкогольная продукция под запретом. Папа не обрадуется.
– Э, мой папа сам пьёт! Многа пьёт! Толька ночью пьёт, ночью Аллах не видит…
– Аллах всё видит! – завёлся было я, но вовремя опомнился. – Так, отложим спорные вопросы религии, вернёмся к моменту вашего задержания. Пьянство, нецензурные выражения на татарском, приставание к официанткам, грубые выражения в адрес правительства нашего города и в финале – безобразная драка. Вы понимаете, что подвели себя под статью?
– Ничего не панимаю, я неграматный татарин, я всё папе скажу, э!
– Меч-кладенец? – наугад бросил я.
Молодой Бельдым-бек даже не почесался. Ну, если честно, то как гостю царя Гороха и гражданину другой страны мы пока ничего не могли ему инкриминировать. Хороший адвокат на раз-два-три бы «расщёлкал» все мои обвинения да ещё подал ответный иск за клевету.
– На первый раз ограничимся устным порицанием. Но имейте в виду, что при повторном аресте к вам будут применены самые строгие санкции вплоть до…
– Моя твоя не понимай?!
– Упс… Я и сам себя сейчас не очень понимаю. С кем вообще разговариваю, а? Пошёл вон с глаз моих!
– Э-э?
– Увижу ещё раз – расстреляю, засужу, кастрирую! Так понятнее?
– Всё понятнее, начальник! – счастливо разулыбался средний сын хана Бухатура и убрался с такой похвальной скоростью, что у дежурных стрельцов чуть шапки не сдуло.
Ладно, в этот раз я вполне справился без бабки, потому что ловить этого степного сайгака на вранье смысла не было никакого. Парень вырвался на волю из-под папиного крыла и отрывается у нас по полной программе. Пока никого не избил, ничего не украл, сажать его вообще-то не за что. Пусть гуляет. Мы проследим.