Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)

– Г…граждане Бурьяновы! – противно тонким голосом констатировал я, хотя очевидность факта была налицо.
Они не очень изменились, только кожа стала серой, как пепел, и вместо глаз гранёные хрусталики соли. Жутковато, но вроде мне встречались и пострашнее, чего ж так нервничать…
– Во-первых, отпустите мою ногу. Во-вторых, вас все ищут. И в-третьих, на вашем месте я бы поспешил сделать явку с повинной, вы очень серьёзно влипл…
Они сдёрнули меня вниз легче, чем неоперившегося воробышка. Я оказал видимое сопротивление. И, несмотря на то что толку от этого было не больше, чем в рукопашной схватке с Останкинской телебашней, – моральная победа была за мной.
– Ключ достать хочешь? – в лоб спросили близнецы, распластав меня, как лягушку, по полу. Правда – лучшая политика, поэтому я сдержанно кивнул. Близнецы перемигнулись пустыми глазами:
– Тебе помочь?
– Э-э… – не понял я.
– Щас объясним, – широко улыбнулся то ли Прошка, то ли Ерошка, лицо второго на такую гримасу не растянулось. Будут врать! Ну-ну…
– Закабалила она нас, ведьма проклятая! Дыханием мёртвым сквозь стену втянула, себе служить заставила. Думала, мы ей гроб отопрём… А того и не знала, что на ключе том заклятие Кощеево – добыть ключ человеку тока по своей свободной воле можно! Тут-то и пожалела, что нас своими рабами раньше срока заделала. Потому и тебя трогать не станет – бери ключ, отпирай гроб, принимай награду великую!
– Полцарства дадут? – скептически приценился я. Близнецы удовлетворённо хмыкнули.
– Госпожа наша тока на Кощея обиду и таит, а ко всем мирным людям великой добротой обернётся. Что там полцарства! Любое царство на земле выбирай, твоё будет! И ещё много чего всякого от себя подарит, лично, на память… Отопри тока.
– А сами вы, значит, не можете?
Вместо ответа один из близнецов легко встал на плечи другому и коснулся ключа. Вроде бы плотный, вырезанный из каменной соли, ключик проходил сквозь его ладонь, словно зачарованный. Примерно так же парень мог бы пытаться поднять с пола солнечный луч…
– Ладно. – Я встал, вытер мокрые ладони о штаны и поправил фуражку. – Подсадите, сам попробую.
Братья осторожнейше поставили меня на крышку гроба, следя за каждым моим движением, как натасканные ротвейлеры. Я затаил дыхание и одним пальцем, тихохонько коснулся ключа – он был плотным и вполне осязаемым. Нормально, продолжаем операцию. От меня наверняка требовалось следующее – снять вожделенный предмет с крюка в потолке, спуститься вниз и собственноручно отпереть замок. Если же я откажусь это делать добровольно, меня заставят силой. В конце концов просто зажмут мою руку с ключом в своих лапах и, не нарушая предостережений заклинания, вскроют гроб. Что ж, пока будем изображать игру по вашим правилам…
– Готово. – Я смело снял ключ и, словно бы поскользнувшись, нарочито неосторожно взмахнул им в воздухе. Бурьяновы, едва не стукаясь лбами, кинулись вниз ловить мою светлость. Ха! Я эффектно выкрутился и, совершив головокружительный прыжок, очутился за их спинами. Осталось одно – крепко хрястнуть ключом об пол и… и… ой, мама!
– Бабка не сказала, как возвращаться, – тихо выдал я оборачивающимся холопам Карги-Гордыни.
В самом деле, когда Яга сажала меня на лопату, она ни словечком не обмолвилась о том, как прыгают на эту же лопату при возвратном движении. А может, пауки потому и прятали от глаз людских эту дырку, что знали – войти через неё реально, а назад… Чёрная дыра какая-то получается!
Близнецы встали, почесали тыквы и без малейшей суеты развернулись в мою сторону:
– Куда ж ты, участковый? Али думаешь, что ежели б выход был, мы б тут остались? – покачал головой один, а другой весомо добавил:
– Ты уж героя-то из себя не строй, своею рученькой гроб отопри. А не то сгинешь смертью лютою, нехорошей, так что ни могилки, ни памяти. Да и после смерти упокоения не сыщешь, будешь, как мы, весь век у Карги-Гордыни в холопах бегать…
И ведь что обидно, они оба говорили сущую правду! Ни тебе литературных красот, пустых угроз, ругани, дешёвой театральщины, нет – голый реализм, сплошная констатация фактов. На миг перед моим внутренним взором всплыли глубокие глаза Олёны…
  
– Очень сожалею, но увы.
Я ощутил себя последним панфиловцем под Москвой и с размаху хряпнул ключом об пол! Взрыв и море осколков… почему-то не появились. Вместо этого соляной ключ, презирая все мыслимые законы физики, пружинисто отскочил от полированных плит пола, стукнулся о потолок, срикошетил в стену, пронёсся у меня над головой, ударился в дальний угол, в другой, в третий…
Мы с братцами Бурьяновыми, то пригибаясь, то подпрыгивая, завороженно следили, как его футболит по всей комнате. Сверху сыпались острые сосульки, в глазах пестрило от осколков, и главное, звать на помощь было некого. Да, наш Кощей, конечно, постарался на славу, такую противоугонную систему смастрячить, все аспекты предусмотреть, все моменты учесть… Наверняка ключ можно разбить об один-единственный предмет, находящийся где-то в этой комнате. Хотя тут вроде и предметов-то лишних нет, кроме самого гроба. Значит…
Ключ сам поставил красивую точку в цепочке моих логических умозаключений – ударившись о крышку гроба, он разлетелся на куски! Причём сила ударной волны была такова, что Прохора с Ерошкой опять впечатало в стену, а за моей спиной рухнул целый пласт соляной породы…
– Мавр сделал своё дело? – зачем-то спросил я сам себя, когда пыль немного улеглась. – Мавр может уходить…
– Никита Иванович, а ты чё тут делаешь? – Из пролома высунулась бородатая физиономия честного Еремеева. – Помочь вылезти, али по нужде служебной сидишь?
– Помогай давай, – невнятно буркнул я, чувствуя, что вроде бы всё пошло как-то не совсем так.
Ключ разбит, но близнецы не спасены и вновь впали в неподвижность. Да, я могу выбраться, но мы невольно открыли сквозной проход к гробу. Конечно, без ключа ей оттуда не выбраться, Яга говорила что…
– Фома! – Я хлопнул себя по лбу и рыбкой ввинтился в «прорубленное окно» на волю. – Тяни быстрее, у меня там бабка одна в горнице с вооружённым террористом осталась…
– Да уж чем ему теперь поможешь, – ничего не понял стрелецкий сотник, но дал знак своим, и меня кое-как вытащили. Уже краем глаза, обернувшись, я заметил на крышке гроба маленькую трещинку. Раньше её там не было…
– Засыпайте всё солью согласно прежним указаниям! Маняша, за мной! Фома, вернёшься, доложишь. Общий сбор в нашей избе через час – полтора. Не опаздывать!
* * *
…А потом мы бежали изо всех сил. Причём кузнецова дочь куда резвее и легче, чем я, справлялась с пересечённой трассой. Мне даже на минуточку пришла в голову шальная мысль просто сесть ей на шею, дать шпоры, и она шутя довезёт меня до Яги. Потом ласково потрепать её по холке, задать овса и… тьфу! Но за такими бредовыми размышлениями дорога показалась куда как короче.
У заборчика нас встречала живая-здоровая бабка! Кто бы сомневался! Я сделал вид, что просто иду прогулочным шагом и, выровняв дыхание, спросил:
– Ну и… как у вас тут?
– Пулею злодейской двух пауков на печке убило, – буднично пожала плечиками наша эксперт-криминалистка, подавая мне как улику разряженный кремнёвый пистолет. – Меня саму-то, почитай, тока Господь уберёг да корова Маняшина. Она и по сей час преступника у стены держит…
– Выражаю вам искреннюю благодарность от лица всего отделения за хорошее воспитание коровы! – обернувшись к девушке, гаркнул я. Маня смущённо поковыряла лаптем песок, было видно, что ей очень и очень приятно… – Ну так пойдёмте, посмотрим на этого недобитого врага всего прогрессивного человечества!
Алекса Борра мне продемонстрировали буквально пришпиленным рогами к стене… Нет, нет, живёхонького и даже не поцарапанного… Бодливая корова настолько удачно попыталась его поддеть, что он практически сидел на одном её роге, а второй застрял в заборе меж брёвен. Получалось, что тощее бедро австрийского дипломата находилось в надёжном капкане, а бить корову по голове бессмысленно и чревато – она скотина памятливая…