Тайный сыск царя Гороха. Компиляция (СИ)
Теперь впереди нашей команды шла Баба Яга, вся в чёрном, строгая и неприступная. В поджатых губках холодное спокойствие мины замедленного действия. Следом я, в чуть помятой форме, ещё где-то рукав испачкал, а домовой, естественно, остался дома, в Лукошкинском отделении. Последним двигался Митька, доверчиво разинув рот и глазея по сторонам.
Не спорю, посмотреть было на что, нас вели отдельной галереей куда-то в левое крыло, и стены буквально пестрели картинами зарубежных мастеров. Манера письма, смелость кисти, многообразие сюжетов, казалось, воистину призваны служить великой цели – посрамлению рода людского! Пытки ада, терзания грешников, муки праведников, бессмысленное насилие, кровавые жертвоприношения – всё это могло напрочь изувечить психику любого нормального человека и заставить сойти с ума! Вернее, могло бы… Гражданину Бессмертному не хватило банального чувства меры. Три, пять, даже десять картин произвели бы неизгладимое впечатление, но сотни… Это уже напоминало пошлые чернушные комиксы и скорее вызывало здоровое раздражение, чем дрожь в поджилках.
Двое сопровождающих шли впереди, ещё двое по бокам. Неожиданно моей левой руки коснулись тонкие холодные пальцы. Я быстро сжал ладонь, и маленький клочок бумаги оказался у меня в кулаке. Ничем иным Олёна не могла дать знать, что находится рядом и… рискует едва ли не больше, чем мы. Прочту позже, а сейчас перед нами раскинулся огромный тронный зал, выдержанный в стиле европейского Средневековья. Держу пари, вот тут потрудился настоящий архитектор и дипломированный дизайнер по интерьеру, всё выглядело просто, стильно и профессионально, на очень хорошем уровне, как в высокобюджетном кино.
– Да-а… ничего не скажешь, и рад бы придраться, да грешно! – восхищённо выдохнул простодушный Митяй, разглядывая скульптуры в нишах, мозаичный пол и расписные плафоны высоко над головой.
– Не отвлекайся, напарник, мы здесь по делу.
Наша троица остановилась в самом центре пустого зала, однако почти сразу же его начали заполнять всякие неприятные типы, точные аналоги тех, что мы видели в тоннеле. Половину рож я бы арестовал не раздумывая, без предъявления обвинений, просто за явные криминальные наклонности на, с позволения сказать, лице!
– Ух ты какие-э… а энто тоже морок?
– Поднимай выше, Митенька, энто те, с кого тот морок лепился, – без улыбки объяснила бабка. – Так что прежде чем кому на хвост плюнуть – подумай три раза. И кренделем зазря не маши, решат, что прикармливаешь…
Кошмарных тварей становилось всё больше и больше, весьма вместительная зала заполнялась ими до упора. Мы чуть прошли вперёд и встали поближе к трону, всё равно Кощей будет сидеть там, значит, и разговаривать проще с близкого расстояния. Четверо сопровождающих незаметно растворились в толпе, я осторожно раскрыл ладонь и посмотрел на записку. Она была предельно короткой: «Не бойся…»
На душе сразу потеплело. Ладно, хорошо, не буду бояться. Да и кого, позвольте спросить? Этих пластилиновых чудиков?! Я с воскресшими мертвецами дрался, чёрта через бедро кидал, с Кощеем на узкой тропиночке противоборствовал, на Сивке-бурке ездил… Упс, наверное, последнее – это зря, лошадь у нас хорошая… хотя тоже знаете как страшно было!
Откуда-то издалека послышался грохот тяжёлых шагов, сопровождаемый лязгом и дребезжанием. Кто бы это мог быть, а?
– Ну, слуги мои верные, – начал Кощей, утвердившись на каменном троне. – Где мясо белое милицейское, ножами резанное, огнём жаренное, ядом горючим приправленное?
– Он что, нас в упор не видит? – не понял я.
– Ох, да тише ты, Никитушка, – шикнула Яга. – Традиция такая, положено спросить-выспросить. Щас им нагоняй даст, а там уж и за нас примется… Не отвлекайся!
Верные слуги в капюшонах скорбно вышли держать ответ и, дружно вздохнув, молча указали на нас как на единственных виновников того, что мы живы. Бессмертный сочувственно кивнул, словно бы и не ожидал от нас иной пакости. Ну простите-извините, расстроили гостеприимного хозяина, впредь постараемся быть попослушнее… Бред собачий! Хоть бы книжки какие-нибудь детективные почитал, знал бы, как положено вести себя настоящему главе уголовного мира.
– Значит, не захотел участковый лукошкинский лёгкую смерть принять, аки милость мою редкостную! Вижу, не своим умом, а хитростью старушечьей управился. Ну да ваши милицейские всегда друг за дружку прятались. Посмотрим, как на первой службишке выкручиваться станете. Ох и загадаю я вам, ох и потребую…
– Пожалуйста, короче и по существу, – не выдержав, сорвался я. Чёрт с ними, с традициями, если каждый раз такие предисловия слушать, так со скуки уснуть можно. – Давайте как-то помобильнее, у меня в городе отделение брошенное и незакрытых дел полно.
По залу пронёсся общий вздох негодования, – видимо, с прогрессивной тенденцией перебивать хозяина я несколько переборщил. Однако, вопреки ожиданиям, Кощей не обиделся, а даже взбодрился и, поелозив на троне, сразу определился с заданием:
– Вот и получи задание первое, герой докучливый. По добросердию, мне неведомому, дам тебе службу простенькую, женскую. Вишь, какой дом у меня большой, народу всякого много ходит, вот и принимайся за уборку влажную, да так, чтоб все полы ровно стёклышко блестели! А сроку тебе – до вечера!
– Тряпки, вёдра, вода-то есть? – хмуро уточнил я.
– Есть, есть, – тоненько захихикал злодей. – Вот тебе платочек батистовый, им и мой! А вот напёрсточек из земель чужедальних, китайских, вода в нём не переводится! Уж потрудись на славу, а не то – сам знаешь… Голова одна, пенять не на кого, своей волей нос в мышеловку сунул!
Уродливые чудища разразились подобострастным хохотом, с повизгиванием и порыкиванием, но мигом смолкли, как только Митяй начал засучивать рукава. Наверное, неправильно поняли – он лишь демонстрировал готовность тут же взяться за дело. Гражданин Бессмертный со скрипом поднялся, поднял руку и сделал небрежное движение кистью, словно отталкивая что-то. Вся толпа монстров послушно бросилась наутёк. Сам хозяин и господин неторопливо ушёл в сопровождении чёрных капюшонов, Олёна не посмела даже оглянуться… Через пару минут мы остались совершенно одни.
– Ну, дык чего ждём-то? Вона на подлокотничке и платочек лежит, и напёрсточек, не прикажете ли начать… А то ить и до вечера не управимся.
– Митя…
– Но ежели возьмёмся дружненько, дак потихоньку, полегоньку, глядишь, и справим службу первую! А там – честным пиром да за свадебку! Ох и люблю же я энто дело…
– Угу, помним, помним, как по твою душеньку пять невест в отделение с вещами заявилися, – строго погрозила пальцем бабка. – Но ить в одном он прав, Никитушка, времечко ждать не станет. Колись давай!
– В смысле? – сделал я невинное лицо.
– Да уж меня-то не обманешь, небось сразу глаза твои хитрые насквозь вижу, – улыбнулась Яга. – Говори, чего удумал, как из напёрстка одним платочком эдакую залу вымыть, да чтоб блестело?
– Ладно, есть одна идея…
Мы перешли на шёпот, и наша опытная оперативница сразу одобрила мой план:
– Ить может и вправду выйти, тока кабы нас тем потоком не смыло, а в остальном ты прямо…
– Только не говорите, что я белку в глаз бью! Мне уже перед ней неудобно…
– А мне и не сказали ничего… За что ж недоверием обижаете?!
– Митя. – Я успокаивающе похлопал его по массивному плечу. – Без тебя и твоего участия вся наша затея обречена на провал. Одна надежда – ты!
Он зарделся, как девица. Но, прежде чем бабка приступила к делу, в дальнем углу залы приоткрылась тайная дверь, и гибкая фигурка в капюшоне бросилась ко мне в объятия…
– Олёна!
– Никита!
– Охти ж мне, какие страсти сердечные…
– Ох и не говорите, бабуленька! Я так думаю, что сам Шекспир бы обзавидовался да впредь у нас, деревенских, сказания слезливые не крал бы…
Девушка была всё в том же длинном балахоне бенедиктинского образца, капюшон откинула на спину, а глаза её горели таким теплом и нежностью, что я едва не растаял…