Антипобеда

 
(2000)
 
  
Флорентийский кабан
 
 
Памяти 15-го Казачьего корпуса СС
 
 
 
Вы открыли точеные двери
 
И ушли — веселы и просты.
 
Я ж на площади раненым зверем
 
На своем постаменте застыл.
 
 
 
Я — фонтан. И с лучами рассвета
 
Вы придете глазеть на фонтан.
 
Вам на счастье уронит монету
 
С языка золотого кабан.
 
 
 
Я — кабан. Меня к стенке приперло.
 
Я к судьбе угодил под каток.
 
Моя кровь извергается горлом,
 
Превращаясь в прозрачный поток.
 
 
 
Меня кличут альпийские тропы,
 
Обагренные вечные льды…
 
Я — казак. Я — подранок Европы.
 
Моя кровь — не дороже воды.
 
 
 
Изошла моя алая влага
 
В кракелюры фронтов и границ.
 
Я бежал по векам и оврагам,
 
Мимо башен старинных столиц.
 
 
 
Я пытал свою долю и маял,
 
В лоб бросался и путал следы.
 
Но достал меня все-таки в мае
 
Разрывной наконечник Орды.
 
 
 
И застыл я на площади этой,
 
Неживой, с перебитым хребтом…
 
Русский, брось на прощанье монету,
 
Чтоб в Европу вернуться потом.
 
 
 
Вот судьба твоя бронзовым зверем
 
Щерит клык в пустоту, против всех…
 
А Флоренция скрылась за двери,
 
В свой домашний пятнадцатый век.
 
 
 
(Апрель 2005)
 
  
Лесной царь
 
 
 
Я дрожащие руки
 
Не горазд поднимать.
 
Торжествующий Жуков,
 
Погоди ликовать.
 
 
 
Отоспавшийся в схроне,
 
Слыша пение крон,
 
Загоняю в патронник
 
Свой последний патрон.
 
 
 
Напевая «Хорст Вессель»,
 
Выхожу на тропу.
 
Коммуниста повесил
 
На высоком дубу.
 
 
 
Пусть он нашим просторам
 
Дарит мир да любовь.
 
Пусть таинственный ворон
 
Пьет и пьет его кровь.
 
 
 
Пусть ветра в его ребрах,
 
Налетая с полей,
 
Напевают беззлобно
 
О Европе моей.
 
 
 
Отшлифован до блеска,
 
Пусть висит и висит,
 
И бренчит, как железка,
 
И народ веселит.
 
 
 
Как дешевые бусы,
 
Рассыпается пусть…
 
Видишь: серые гуси
 
Держат к северу путь.
 
 
 
Как легко и приятно
 
Проходить через лес,
 
Распадаясь на пятна
 
Камуфляжа СС,
 
 
 
Размышляя о смерти
 
И о жизни своей
 
В вихре желтых просветов
 
И зеленых теней.
 
 
 
Мне в туманы Арконы
 
Скоро плыть суждено.
 
Пепелище райкома —
 
Как на память клеймо.
 
 
 
Цвета гневного клича,
 
Цвета черной руды —
 
Оберег-пепелище
 
На зеленой груди.
 
 
 
Изумрудно-неласков
 
Этот солнечный май.
 
Я смотрю из-под каски
 
В мой захваченный край.
 
 
 
Вижу красный околыш,
 
Вижу красный погон.
 
Жри, советская сволочь,
 
Мой последний патрон.
 
 
 
Не дыми папиросой —
 
Лучше свечку зажги.
 
Вот на белой березе,
 
Как ошметки — мозги.
 
 
 
Нет патронов — и точка.
 
Головы не снесу.
 
Так прими, моя почва,
 
Мою кровь, как росу.
 
 
 
Буду вечно с тобою,
 
И в жару, и в мороз,
 
Чтоб короной-травою
 
Полый череп пророс.
 
 
 
(Май 2005)
 
  
Эстония
   
 
ТАК ДЕРЖАТЬ, ГЕНОССЕ!
 
22 мая в Таллинне 66-летний Юри ЛИЙМ, представитель Эстонского национального движения, при помощи арендованного автокрана убрал два советских памятника и перевез их в исторический музей в Пирита. «Я убираю красный мусор», — заявил этот человек [по]длинной воли. Год назад Юри Лийм активно выступал против присутствия Бронзового солдата в центре эстонской столицы, открыто выражая свое намерение взорвать одиозный монумент. Тогда же, год назад, я написал следующие стихи, не утратившие актуальности и сегодня.
 
 
 
Русь исходит протяжными стонами
 
Из-под почвы, готовой цвести:
 
«Переплавь истукана, Эстония!
 
Отомсти за меня, отомсти!
 
 
 
Рты кипят политической пеною,
 
Выдавая совка и раба.
 
Он убил меня, Бронзовый, первою,
 
А чуть-чуть погодя — и тебя.
 
 
 
Поглотили могилы бездонные
 
Две дороги — твою и мою.
 
Ты восстала из мертвых, Эстония,
 
И я тоже из тьмы восстаю.
 
 
 
И пророс над моими разорами
 
Не бурьян, не забвенья трава —
 
Расцвели широко и лазорево
 
Васильками шевроны РОА.
 
 
 
То сыны мои правые, кровные,
 
Что легли за меня и тебя…
 
Мы встаем, безымянных и бронзовых
 
В справедливом огне погребя».
 
 
  
Разговор с товарищем Сталиным
 
 
 
Не трогай белый наш глагол,
 
Крути своим кобылам хвост,
 
И не произноси, монгол,
 
За русских свой лукавый тост!
 
 
 
И пусть ты в золоте погон,
 
И пусть ты горец и грузин,
 
Но ты нутром — монгол, монгол,
 
Властитель плоскости равнин!
 
 
 
В твоем костре трещит Ван Гог,
 
Соря созвездиями в темь.
 
Ты жадно щуришься, монгол.
 
В твоих зрачках желтеет степь.
 
 
 
Ты любишь грязным сапогом
 
На белый мрамор наступать.
 
Ты любишь плеть. Ведь ты — монгол.
 
Тебе свободу не понять.
 
 
 
Ты жив. Ты вновь на трон взошел,
 
Гремя рубином и парчой.
 
И вновь лоснишься ты, монгол,
 
Елеем, потом и мочой.
 
 
 
Сладка кровища, как кагор.
 
Тебе попы кадят, звеня.
 
И ты, уверенный монгол,
 
Страну седлаешь, как коня.
 
 
 
Ты вновь командуешь «Анкор!»
 
Патриотизму и хамью.
 
Ты сгрудил нас, «отец»-монгол,
 
Навек в советскую семью.
 
 
 
Мы снова грузимся в вагон.
 
А рожи — просят кирпича.
 
И снова русский, как монгол,
 
Европу-мать рубнет с плеча.
 
 
 
Он так привык. Он слышит гонг
 
Востока, бронзы, божества.
 
Ему уже родней монгол,
 
Чем Украина и Литва.
 
 
 
Он — белый, но душой — Магог,
 
Он белой плоти алчет зло,
 
Стремясь к прибою берегов,
 
Где солнце Запада зашло.
 
 
 
Там берег сумрачен и гол,
 
И обрывается стеной.
 
Там русский — чуждый, как монгол,
 
В простор уставится морской.
 
 
 
Он будет сыпать матерком,
 
Ругая сырость и туман,
 
А боги предков ветерком
 
Уйдут в Последний океан.
 
 
 
И вновь стакан граненый полн
 
На берегу пустынных волн,
 
А в нем — медаль, да пара звезд.
 
 
 
И снова ты, рябой монгол,
 
Взобравшись на кремлевский холм,
 
За нас, за Русь поднимешь тост.