Последний Паладин. Том 16 (СИ)

— Задолбал… — в сердцах прорычал Альберт, когда от этих вибраций у него зазвенело в ушах.
— Что ты там промямлил? — хмыкнул Пятый.
— ЗАДОЛБАЛ ТЫ МЕНЯ, ГОВОРЮ! — поднявшись на локтях, прокричал Альберт во весь голос и повернул свой пылающий янтарным сиянием гневный взгляд на старика, — ТО СЛИШКОМ МЕДЛЕННО! ТО СЛИШКОМ БЫСТРО! ТЫ ВООБЩЕ МОЖЕШЬ ЕЩЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ СОВЕТОВАТЬ⁈
  
— Пф, скажи спасибо, что я тебя вообще обучать взялся, бестолочь! — вернул ему упрек Пятый.
— Да разве ж это обучение⁈ — в сердцах выпалил Альберт, поднимаясь на ноги, — Зачем я вообще это делаю⁈ Как это поможет в реальном бою⁈ Дай мне реального противника! Поставь одну из своих призрачных железяк! А лучше десяток разом!
— Десяток? — хохотнул старик, — рано тебе еще реального противника, пацан. Ты же даже против детских механизмов на ногах устоять не можешь!
— Детских механизмов⁈ — побагровел Ратник, — да эти детские механизмы невозможно пройти! Слышишь⁈ Невозможно!
Накопивший раздражение Альберт ожидал очередного едкого ответа от старика, но вместо этого в него бумерангом прилетела трость. От неожиданности здоровяк вздрогнул, но снаряд поймал. И еще до того, как Альберт успел сказать еще хоть слово, метнувший в него трость слепой старик переступил черту старта.
Механизмы пришли в движение, а Альберт машинально включил таймер на коммуникаторе.
Десять секунд и слепой старик завершил первый блок без единой царапины.
Двадцать секунд и Пятый голой рукой переламывает вылетевшее в него из скрытой ниши стальное копье, тут же используя обломки как ходули на месте недостающих столбов.
Тридцать секунд и сморщенное мелкое тело в один прыжок перелетает пятикратно превышающую его рост стальную стену.
Сорок секунд и слепой старик, словно в танце уворачивается от десятков одновременных атак без потери равновесия и скорости.
Пятьдесят секунд и старик с первой же попытки зашел дальше, чем удалось Альберту за последние шесть часов.
Шестьдесят секунд ровно, и босые ноги Пятого стоят на финишной черте, а его сморщенная как изюм рожа победоносно скалится в сторону наблюдавшего за всем этим с открытым забралом Альберта.
За все время здоровяк и слова не смог выдавить. И как бы ни хотелось Альберту упрекнуть старика в жульничестве, Ратник прекрасно видел, что все нити управления энергией «Последнего Оплота» он передал вместе с тростью, и полосу препятствий прошел собственными силами и даже стихийную энергию при этом не задействовал!
Всю проходку от первой и до последней секунды Пятый сделал своим слепым и немощным телом.
— Ты… ты просто выучил эту полосу, — нашел Альберт единственную причину как это могло произойти.
— Так выучи тоже, бестолочь, если думаешь, что тебе это поможет, — фыркнул старик, возвращая себе трость, — тут всего лишь двенадцать тысяч, двести сорок три комбинации. Зубри, если навыков не хватает. Ведь пока ты ее не закончишь, наружу из «Оплота» не выйдешь.
— Эй, ты сейчас серьезно⁈ — опешил Альберт.
— А я похож на шутника? — хмыкнул старик.
— Но я нужен своим людям! Мне некогда прохлаждаться тут с тобой и играть в лесенки!
— Если что-то не нравится, где выход ты знаешь, — сухо произнес Пятый, — но если выйдешь наружу без моего разрешения, назад можешь не возвращаться. Никогда.
Несколько десятков секунд Альберт стоял неподвижно. Его тело стонало от боли. Кости ломило от перегрузки. А голова буквально кипела от мыслей. В сознании Альберта проносились все клятвы и обещания, которые он давал. Проносились лица всех людей, за которых он взял ответственность.
Груз этой ответственности сейчас был так тяжел, что здоровяк буквально ощущал его на своих плечах. Ответственность за помощь Маркусу. Ответственность за семью и сестру. Ответственность за Теневой Коридор. Ответственность за жизни подчиненных. Ответственность за Клан Теней. Ответственность за «Гекконов»…
С этими тяжелыми мыслями Альберт перевел взгляд на коммуникатор, где в одной колонке мелькали поступающие с самого утра бесконечные тревожные новости из столицы. А во второй его в два лица осыпали отборным матом Ганс и Ульх, на которых он без предупреждения оставил все дела вчера и так и не вернулся.
За эти несколько десятков секунд, показавшиеся Альберту целой вечностью, он успел ощутить каждую крупицу веса всей ответственности, что ждала его за этими стенами. Всецело осознавал последствия каждой минуты его задержки для доверившихся ему людей, но стоял на месте.
Сам не до конца понимая почему он это делает. Ведь он нужен свои людям. Прямо сейчас. Нужен больше, чем когда-либо. Но вместо этого Альберт рывком сорвал с себя коммуникатор, с рычанием бросил его на пол, и не поворачивая головы, направился в сторону старта на новый заход.
  
Глава 22
 
После продуктивного разговора с Горемыкой, я покинул переговорную и направился дальше по уже знакомому мне белому коридору. Чтобы «отмазаться» за перенос нашей встречи из Дворца сюда, военный Наместник выдал мне личный доступ к Имперским лабораториям.
Доступ ограниченный, в два демонстрационных зала, которые я и так уже посещал, но тем не менее.
Теперь хотя бы тут мне не требовались назойливые сопровождающие, и можно было чувствовать себя спокойно и свободно. Коридор меня вывел меня к металлическим створкам, за которыми меня встретило большое белое помещение.
Внутренняя часть исследовательской лаборатории с моего прошлого визита изменилась не сильно. Все тот же запах химикатов и спирта. Все такой же творческий беспорядок. Хотя нет, беспорядок, пожалуй, усилился.
Ведь теперь зона лаборатории была поделена не на две части, а на три, что добавляло хаоса в общую обстановку.
Однако лишь на первый взгляд это был хаос, если присмотреться, можно было заметить некую систему. Часть слева никаких изменений не претерпела. Назовем ее зона стерильности. Несколько ярусов экспонатов, высокие лестницы на колесиках, столбы из многочисленных проводов и буквально повсюду разбросанные листы с чертежами, заметками, да книжные стеллажи с дневниками и книгами.
Павел Матросов не изменяет себе, и мое появление он даже не заметил, продолжая над чем-то усердно работать за своим рабочим столом.
Чего не скажешь о правой части этой просторной лаборатории, которая теперь была поделена на две части. В одной располагался открытый ангар, кран и постамент с кучей механических приблуд, на котором в прошлый раз стоял образец «Каймана» с паучьими лапами. Назовем эту часть мастерской.
В другой же части стояла огромная жаровня, наковальня, и длинный массивный стол с цепями, колбами и различными металлическими инструментами. Пусть будет кузня.
И вот эти три зоны соседствовали друг с другом, отделенные невидимыми границами.
Если Павел Матросов, владелец левой зоны стерильности меня не заметил, то из правой части меня заметили. Причем оба сразу, так как едва я сделал шаг внутрь, как передо мной предстал Глеб. Вытерев запачканные маслом руки о давно переставший быть белым халат, мой бывший механик-водитель приветственно улыбнулся, и с фразой «здарова, босс!», протянул ладонь.
— Привет, — ответил я на рукопожатие, после чего повернулся на подошедшего сразу следом низкорослого мужика.
Дедком Карла у меня язык не поворачивался называть, ведь физически он выглядел получше многих молодых. Широкие плечи, здоровенные банки вместо рук, кубики пресса, загорелое накаченное тело, а морщины скрывали массивные очки с двумя десятками выдвижных линз. Разве что седина выдавала возраст старого артефактора, но из-за того, что его борода, макушка и даже брови выгорели на девяносто процентов, это было практически незаметно.
  
Из одежды на Карле был лишь толстый фартук, его густой волосяной покров, да надетый поверх белый халат без пуговиц.
— Отлично выглядишь, — с улыбкой встретил я подошедшего дедка.
— А? — не сразу понял старый артефактор, а потом оглядел обгорелые рукава халата и с усмешкой добавил, — меня заставили это напялить, Маркус! Лаборатория мол! — с важным видом поднял он палец вверх и засмеялся.