За тебя, Родина! (СИ)
- Даже не сомневался, толстяк.. - рассмеялся Шольке, дружески подначивая крепкого гауптшарфюрера. Тот понятливо усмехнулся, зная что это всего лишь подтрунивание. - Значит так, через.. уже четыре минуты я и ещё человек пятнадцать с той стороны улицы атакуем южный вход этой четырёхэтажки. Ты, вместе со своими ребятами, должен сделать то же самое с западным входом! Я выделю тебе ещё парней пять из своей группы. Через аптеку не лезь, там всё равно нет прохода в жилую часть. Пулемётчик у тебя в наличии? Отлично! Пусть прикроет вашу группу, когда станете перебегать улицу. Там зона прострела у противника очень маленькая, слишком острый угол, так что, думаю, сможете легко подобраться к ним сбоку. Бросьте пару гранат в окна первого этажа и в сам подъезд, мало ли что.. Потом заходите внутрь! Помнишь порядок штурма?
- Так точно, командир! - кивнул заместитель, со всем вниманием слушавший указания. - На любой подозрительный шорох летит граната, потом очередь из автомата или пулемёта, и только потом заглядываем мы.
- Молодец, именно так! - удовлетворённо ответил Шольке, желая максимально помочь группе Братшнайдера хотя бы советами. - Боеприпасов не жалеть, вы все мне нужны живые! Ясно?
- Совершенно, оберштурмфюрер! Только вы это.. - замялся здоровяк. - Тоже там осторожнее..
- Не бойся, в ближайшее время умирать я точно не собираюсь! - подмигнул ему Гюнтер и, чтобы дополнительно его подбодрить, спросил: - Надеюсь, ты помнишь что должен восстановить наш обменный алкогольный склад? По твоей вине он сгорел в "Здоровяке", так что даже не собираюсь знать как и где ты достанешь замену. Это твоя проблема!
Тот затрясся от сдерживаемого смеха и его лицо расплылось в предвкушающей ухмылке:
- Об этом не волнуйтесь, командир, старина Бруно всё сделает как надо!
- И не тяни с этим, после взятия этого сраного Дюнкерка я собираюсь закатить такую пьянку после которой вы все забудете как вас зовут, а не то что про войну! - громко сказал Шольке, специально чтобы его услышали присутствующие солдаты.
Эсэсовцы встретили такое многообещающее заявление настоящим радостным рёвом и задорными возгласами на тему кто кого перепьёт и что именно раздобудет гауптшарфюрер. Оставив Бруно успокаивать разошедшихся подчинённых оберштурмфюрер двинулся к выходу.
Подняв таким образом боевой дух своих солдат Гюнтер вернулся обратно через улицу, снова сыграв со смертью в кошки-мышки. Хотя, если прятаться за двумя танками, продолжавшими обстреливать угловое здание из своих пулемётов, опасность была не такой уж и большой.
К тому времени как он снова забежал в дом там уже все были готовы и ждали только его. Неведомо откуда появился и Ханке, тщательно проверяющий свой пистолет-пулемёт. Форма Шольке, хоть и прикрытая мокрой плащ-палаткой, всё равно была влажной и доставляла неприятные ощущения. Но сейчас явно не до того чтобы её сушить, поэтому Гюнтер тут же забыл об этом неудобстве.
- Ну что, все готовы? - спросил он, игнорируя просительный взгляд остающегося Виттмана.
- Так точно! - слитно грянул ответ его штурмовиков.
На него смотрели все солдаты, сжимавшие в руках своё оружие. "Сосиска", его брат-пулемётчик, Ханке и остальные. Появилось тоскливое ощущение что совсем скоро кто-то из них наверняка погибнет и ему снова придётся писать в блокнот новые фамилии тех кто сейчас живее всех живых. Но усилием воли Шольке отогнал эти мысли. Они все бойцы, и рисковать жизнью на войне их долг! А значит, долой сомнения и вперёд!
- Хорошо! Ах да, группе Брайтшнайдера нужно подкрепление! Так, Аппель, Брюне, Вегенер, Зиммель и Клоц! Живо бегите к Бруно, поступаете в его распоряжение! - вспомнил он, и пятеро эсэсовцев, не прекословя, послушно побежали к выходу. - А вы все за мной! Пора навестить наших "друзей" в том доме и передать им горячий привет от фюрера! Верно, парни?
На лицах бойцов появились улыбки и Шольке поддержал их своей довольной усмешкой. И первым направился по коридору вглубь дома, чтобы вылезти из окна там где их не будет видно вражескому гарнизону.
Выбраться чуть в стороне от занятого противником дома удалось без потерь. Правда, несколько пуль защёлкало по стене здания, когда из окна вылезали последние подчинённые, но обошлось. Видимо, их всё же кто-то увидел но было уже поздно. На то чтобы перебежать не широкую улицу потребовалось всего несколько секунд и вот уже почти пятнадцать штурмовиков во главе с ним самим, прижимаясь к стене противоположного дома, быстро добрались до угла.
Но только Гюнтер хотел подобраться к нему, чтобы осмотреть южную сторону углового здания, как с северной части улицы знакомо застрочил французский пулемёт! Это было до того неожиданно что оберштурмфюрер сам не успел опомниться как тело рухнуло прямо в лужу на тротуаре а руки вскинули пистолет-пулемёт в сторону угрозы. За спиной раздался болезненный стон и проклятия. Чёрт, кого-то зацепило! Но оглядываться времени не было, надо уничтожить тех кто в них стреляет, пока их всех тут не положили..
Сквозь пелену мелкого дождя Шольке разглядел напротив треклятого дома кустарно оборудованную пулемётную позицию противника с французским ручником "МАС М1924/29", вдобавок прикрытую несколькими стрелками с винтовками. Вытащенная на улицу мебель в виде шкафов, какие-то ящики, и даже тяжёлая чугунная ванна.. чего там только не натащили французы, чтобы хоть как-то обеспечить себе защиту. Конечно, такая огневая точка не выдержит сколько-нибудь серьёзного противодействия но и у Гюнтера сейчас не было ничего кроме винтовок и пулемётов! Гранату добросить нечего было и думать, он не умеет кидать её на сотню с лишним метров.
Француз снова выпустил по ним длинную очередь и Шольке прижался к асфальту, лихорадочно пытаясь найти выход. Умные, сукины дети, грамотно расположили один из пулемётов. Танки, и те кто перестреливался с гарнизоном противника его не видят, поскольку для этого им нужно оказаться в центре перекрёстка перед самым зданием, а это смертельно опасно. А французы теперь простреливают ту улицу, по которой немцы могут попытаться подобраться к дому с флангов и таким образом прикрывают "мёртвые" зоны основной массы обороняющихся в четырёхэтажном здании. Что ж, решение хорошее, но не для самих французов. Стоит его эсэсовцам прорваться к перекрёстку то пулемётчику и стрелкам не позавидуешь, перебьют в упор. Тем не менее, сейчас этот пулемёт им как кость в горле. Лежать на месте и перестреливаться вообще не вариант. Над укреплением изредка появлялись каски но попасть в них было бы очень большой удачей, на которую Гюнтер не надеялся. Нет, надо как-то иначе..
Совсем рядом застучали пули, осыпав его голову кирпичной красной крошкой, французский засранец взял высоковато.. За спиной стонали уже два или три голоса его парней, которые не были столь везучими как он сам. Конечно, они тоже стреляли в пулемётчика но безрезультатно, пули впивались в ящики и шкафы, откалывая от них щепки, звенели о ванну, но толку не было. Проклятье, придётся решаться, выхода нет..
Шольке выпустил последнюю очередь, добивая первый магазин из шести, которые у него были, обернулся и прокричал своему пулемётчику, брату "Сосиски", лежащему метрах в пяти позади него:
- Карл, по моей команде стреляй на всю очередь! Прикроешь наш рывок! Потом, как только получится, сразу за нами! Понял?!
- Так точно, оберштурмфюрер! Я прикрою, вы только про моего братца не забудьте, он настоящий магнит для пуль! Наша мать всегда подкладывала ему кусок побольше, и вот результат! Настоящий кабан! - даже в такой тяжёлой ситуации пулемётчик не упустил случая позубоскалить и поддеть гиганта-огнемётчика. Несмотря на весь драматизм обстановки Гюнтер с трудом смог удержаться от улыбки. Такие вот остряки всегда поддержат боевой дух и найдут оптимизм там где его не может быть по определению.
- Ты можешь хоть сейчас заткнуться, болтун?! - заревел "Сосиска", чтобы его было слышно сквозь грохот стрельбы. - Я уже жалею что посоветовал командиру взять тебя к нам..