За тебя, Родина! (СИ)

Там же, в тоже время.
Гюнтер Шольке.
Приведение трофейного танка в боеспособное состояние и его заправка соляркой заняло намного больше времени чем он рассчитывал. Пока танкисты нашли и пригнали пару тягачей, позаимствовав у них часть топлива, уже наступил полдень. Хотя внешне это никак не было заметно, дождь по-прежнему не умолкал, разве что чуть ослаб. Естественно, залить полный бак "англичанки" Шольке не собирался, хватит и трети на первое время. А потом уже можно и добавить, когда подтянутся тылы.
Гораздо раньше удалось наскоро починить один из британских грузовиков, который Гюнтер сразу отдал под эвакуацию английских раненых. Откровенно говоря ему самому было на них плевать, живые и ладно, но раз уж есть приказ обергруппенфюрера СС то пусть сидят в плену и выздоравливают там.
Пользуясь вынужденной задержкой Шольке приказал своим людям наскоро пообедать пайком НЗ, поскольку своей собственной кухни нигде рядом не обнаружилось. Вызовов от Зеппа не поступало, начальство танкистов тоже срочно вперёд не гнало, поэтому можно было слегка подождать. Да и сам Гюнтер считал что хребет противника, наконец, сломлен. Нехватка боеприпасов и всё время падающий боевой дух сделали своё дело, заставляя врага отступать и даже бежать сломя голову, не пытаясь закрепиться в удобных для обороны местах, даже обладая количественным преимуществом.
Впрочем, не использовать возможность и продвинуться дальше вглубь города было бы глупо, поэтому он приказал двум своим броневикам проехать до границы городских районов Гранд-Сент и Сен-Поль-сюр-мер, где англичане и французы вполне логично могли бы закрепиться на берегу мелководного канала, судя по карте. В случае появления противника они должны были сообщить об этом, но поступившие от них сведения гласили что в данном районе никого нет.
Командиры машин проявили инициативу, пересекли канал по целому мосту и заняли позицию на восточном берегу, на тот случай если враг опомнится и захочет вернуться сюда. Пока всё было тихо, видимо, паника и неразбериха всё больше охватывали части Экспедиционного корпуса, заставляя их терять самообладание и искать спасения в порту или на пляжах.
Максимилиан Шейдеман, обер-лейтенант Панцерваффе, прислал ему трёх своих людей в качестве экипажа трофейной "Матильды", забрав взамен английскую танкетку "Универсал". И Гюнтер потратил почти всё свободное время чтобы вместе с ними хоть немного познакомиться с новинкой британского танкостроения.
Что тут говорить.. самая настоящая черепаха! Медленная, но бронированный панцирь хорош. Калибр пушки, конечно, так себе, но бронепробиваемость неплохая. Отсутствие фугасных зарядов это, само собой, жирный минус но сделать с этим ничего нельзя. Место командира относительно удобное, если не считать того что голова почти упирается в крышу башни. Обзор для наблюдения.. хм.. более-менее. Экипаж..
Обер-фельдфебель Ханс Ратценбергер, механик-водитель. По виду тридцать с чем-то лет, спокойный брюнет, судя по кольцу на пальце, женат. Ростом сильно уступает Гюнтеру но оно и понятно, в танкисты редко берут таких высоких лбов вроде самого Шольке. Слишком много места занимают, да и самим там неудобно. Ханс же и решил вопрос с опознавательными знаками своей новой техники, раздобыв откуда-то белой краски и грубо нарисовав на лобовой броне "Balkenkreuz". Словно этого мало механик-водитель озаботился и флагом со свастикой, тщательно закрепив его к антенне на башне и к другим выступам на ней.
Унтер-фельдфебель Эрвин Ромберг, наводчик. Куда моложе Ханса, часто улыбается, шутит, рассказывает похабные анекдоты с налётом политики про Черчилля, Рузвельта и Сталина. Гюнтер подозревал что наводчик знает так же анекдоты и про Гитлера с Муссолини но, естественно, рассказывать при нём опасается. Тоже небольшого роста но зато гибкий и жилистый. Такой оживит любую компанию и станет центром внимания в каждом воинском коллективе.
 
Штабс-ефрейтор Альберт Хопп, заряжающий. Ровесник Ромберга, молчаливый но исполнительный. Сразу же полез проверять бронебойные заряды, протёр их неведомо откуда взявшейся тряпкой, аккуратно уложил в гнёзда и доложил Шольке о готовности. После этого спокойно устроился на своём месте, закрыл глаза и заснул, нимало не волнуясь обо всём остальном.
Когда вся троица представилась ему по прибытии он кратко рассказал и о себе. На первый взгляд парни нормальные, ну а как они покажут себя в бою скоро станет ясно. И когда, наконец, "Матильду" заправили и Гюнтер получил от Максимилиана приказ наступать то всё волнение ушло. Семь танков роты Шейдемана, которые были в наличии после потерь в западных кварталах, начали расползаться от вокзала по тем улицам которые были предназначены им для наступления. На каждую из них выделялось по два танка, не считая штабной "четвёрки", где сидел сам Максимилиан. Всю свою пехоту Шольке также разделил на боевые группы названные по имени командиров, "Виттман", "Брайтшнайдер" и т.д. Конечно, её бы не хватило на все улицы но тут на помощь пришла пехота Вермахта, прикрывая танки на крайней, северной улице ведущей вглубь города. Таким образом на долю эсэсовцев-разведчиков а также эсэсманов его друга Пауля остались лишь две улицы. По одной из них сейчас и ехал сам Гюнтер в головной "Матильде", радуясь тому что он хоть ненадолго спасся от надоевшего дождя. Порядок движения штурмовых групп остался прежний, люди помнили как и что делать, поэтому Шольке осталось лишь смотреть в приборы наблюдения и и время от времени проверять радио, настроенное на нужную волну.
После полудня их "англичанка" медленно и величаво пересекла мост через канал, разделяющий два района, и поползла дальше, подминая под себя асфальт проезжей части. Два броневика, охранявшие до этого свой импровизированный плацдарм, пристроились в хвосте их подразделения, прямо за "тройкой", выделенной им Шейдеманом в качестве второго штурмового танка. Конечно, ни "Матильда" с её сорокамиллиметровым танковым орудием, ни "Pz. III" с 3,7-cm пушкой не слишком годились для этой роли, особенно если придётся бить по зданию, но выхода не было. "Четвёрок" с 7,5-cm "окурком" пока ещё было слишком мало в армии и не всегда они оказывались именно там где требовались. Военная промышленность при Шпеере (Боже, хоть бы он выжил после нападения неизвестных уродов!), само собой, нарастит их производство но когда это ещё будет?
Пока всё было нормально, ни в одном из окружающих их улицу домов не попалось ни единого вражеского солдата. По коротким докладам подчинённых внутри находились только местные жители, прячущиеся в своих квартирах или подвалах. И все они твердили что англичане с французами ещё ночью ушли куда-то на восток, причём очень торопились. Была ли это пресловутая паника или же враги уходили по приказу? Пока неважно, главное чтобы так продолжалось и дальше. Гюнтер был бы только рад если такая "прогулка" продолжалась бы до самого порта или пляжей. А там уже либо поступит приказ уничтожить всю эту толпу трусливых врагов или они сами сдадутся, осознав безнадёжность положения. Шольке устроят оба эти варианта.
Улица, по которой они наступали, уходила вдаль, на восток. Метров через двести-триста был перекрёсток, такой же пустой как вся проезжая часть и тротуары. Угловой четырёхэтажный дом угрюмо смотрел на них распахнутыми окнами, кое-где стёкла были выбиты. На первом этаже здания, судя по нарисованной витринной эмблеме, располагалась аптека. Гюнтер через приборы наблюдения стал внимательно вглядываться в окна жилого дома, поскольку тот стоял очень удобно для обороны. Но после полуминуты осмотра его настороженность чуть приутихла, внутри никакого движения он не уловил. В принципе, логично. Если бы англичане и французы постарались его остановить то заняли рубеж именно на границе районов, где оборудовать оборону было намного удобнее чем здесь, на каком-то перекрёстке. Но, видимо, командование противника уже начало терять управление войсками и умудрилось просрать последнюю возможность задержать немцев. А раз так то надо идти дальше, гнать врага на восток!