За тебя, Родина! (СИ)

- ..Беата, ты видела как мимо нас пробежала эта панночка? Ну никакого стыда у девушки нет! Ноги почти до колен открыты, самый настоящий срам! - возмущённо говорила одна. - Вот в наше время были приличные платья, до самого пола! Всё закрыто, как положено! А эта? Сплошной разврат! Наверное, из Варшавы эта мода пришла, обнажаться до неприличия..
- Да какая она панночка, Агнешка? - пренебрежительно ответила другая. - Наши, польские девушки, гораздо красивее, а у этой явно родители на нас батрачили. Лицо-то простое, даже косметика не помогает. Холопка обычная, которая хочет казаться панночкой, вот и всё.. Но я знаете сколько на таких насмотрелась в молодости? Готовы перед нашим любым жолнежем или, ещё лучше, шляхтичем ноги раздвинуть, лишь бы на перинах лежать и ничего не делать!..
Александр лишь усмехнулся, слушая как они обсуждают убежавшую Ганну. Неважно русские бабушки, немецкие или польские, сидеть на лавочке и перемывать кости всем кого увидели это у них в крови. Больше не став стоять в подъезде он снова сделал страдальческое лицо, схватился за щеку и, мучительно вздыхая, быстро проковылял мимо тут же замолчавших старушек. Миновал двор, вышел на улицу и мгновенно вылечился как от зубной боли так и хромоты. Дальнейший путь до дома прошёл без происшествий и через полчаса Саша с удовольствием пил чай в компании Матильды Витольдовны.. Совесть бессовестно молчала.
США, г. Нью-Йорк.
27 мая 1940 года. Вечер.
"Кобра".
- Добро пожаловать в Нью-Йорк, мисс Кроуфорд! - вежливо пожелал ей толстый таможенник на пирсе, не упустив возможности мельком глянуть на треугольный вырез платья на груди. Это было настолько привычно для неё что ей даже не нужно было видеть этот взгляд. "Кобра" его просто чувствовала.
- Спасибо, и доброго вам вечера! - так же вежливо ответила женщина, через секунду уже забыв о нём.
..Наконец-то это путешествие закончилось! Почти неделю она была вынуждена тащиться на этом торговце в составе конвоя идущего на запад, в Новый свет. А всё потому что Редер, сам или с разрешения Гитлера, решил активизировать свои силы в Атлантическом океане. Так-то всё ей было понятно, но как же могло быть обидно, если это дурацкое старое корыто, на котором "Кобра" плыла в Америку, утопит какой-нибудь подводник, чтобы потом похвастаться в кругу друзей лишним тоннажем. Но её торговцу повезло, он добрался до восточного побережья целым, в отличии от некоторых других. Из всего состава конвоя, который к тому же охраняли несколько британских эсминцев и даже лёгкий крейсер, насчитывающего одиннадцать судов, было потеряно три. Капитан корабля "Кобры", заметно нервничая, обмолвился что общие жертвы немецких подводников, включая не только пассажиров но и команду, составили сотни человек. Женщина лишь пожала плечами, нисколько не собираясь сочувствовать погибшим. Ей-то какая разница сколько там погибнет англичан, даже если среди них есть женщины и дети? Чем больше тем лучше.
Она оживилась только когда завидела на горизонте визитную карточку северо-американского континента - статую Свободы. И только тогда поняла как же скучала по своей первой Родине! Нет, в Германии ей нравилось но всё же вернуться домой, туда где родилась, это совершенно другое чувство! Буря эмоций захватила "Кобру" и женщине стоило больших усилий сохранить спокойное выражение лица. Капитан в это время усиленно раздавал ей комплименты, а она раздражённо раздумывала, увидят ли вахтовые матросы как их несносный капитан случайно переваливается за борт. К счастью, тому пришлось отвлечься на приготовления к швартовке и последние минуты "Кобра" смогла вдоволь насладиться каменной красавицей с факелом. Но всё-таки нацистский флаг в её руке был бы куда уместнее.. Или объединённое полотнище вместе со звёздами и полосами.
Оказавшись на берегу она с удовольствием вдохнула воздух своей страны, несмотря на то что в порту были не самые приятные запахи. С собой у "Кобры" был большой чемодан, не считая сумочки, и женщина схватилась за его ручку, намереваясь самостоятельно дотащить его до ближайшего такси. Но в следующее мгновение случилось то что обязательно должно было случится, вот только она про это абсолютно забыла..
 
- Мисс, давайте я вам помогу? - раздался совсем рядом от неё молодой мужской голос с оттенком просьбы.
Резко обернувшись женщина с трудом смогла удержать себя в руках, чтобы не наделать глупостей на глазах других пассажиров судна. Буквально в метре от неё стоял юный негр, держа одной рукой специальную тележку для развоза багажа. Простая но чистая одежда из штанов, куртки и кепки, улыбающееся лицо с белками глаз.. Он явно пытался понравиться хорошенькой белой пассажирке, надеясь что та окажется доброй и щедрой, чтобы подарить ему на чай несколько долларов.
Женщину всю затрясло от отвращения, когда та обнаружила его так близко. Мгновенно вспыхнули в голове воспоминания дедушки, ярого конфедерата и одного из крупнейших рабовладельцев Алабамы. Тот, сумев связями и деньгами купить себе свободу у победивших северян, нисколько не изменил своих взглядов на настоящее место своей чернокожей рабочей скотины. Он лишился всех своих земель, обеднел и держался на плаву лишь потому что ранее успел запастись акциями железнодорожных компаний, активно осваивающих новые территории. Саймон Моррисон правильно воспитал своего сына, её отца, а тот в свою очередь, саму Кимберли, которая раз и навсегда поняла что только белая раса имеет полное и абсолютно законное право повелевать остальными, более низшими. Это была аксиома, воля самого Бога!
Дед и отец проклинали глупых северян, которые совершили непоправимую ошибку, позволив бывшим рабам стать вровень с ними.
"Это не доведёт их до добра, попомни моё слово, Ким!" - вещал Саймон, когда выпивал лишнего по вечерам. "Вот увидите, болваны, они ещё вас самих заставят на колени перед ними встать!" - добавлял он, если ему не верили.
И маленькая Кимберли, сидя на коленях у дедушки, заранее проникалась к ним неприязнью. Да и как ещё можно относиться к этим грязным, словно вымазанным в угольной пыли животным, которые разграбили поместье деда и едва не убили его самого. Повезло, что с ним в то время были два друга-плантатора не робкого десятка и с револьверами. Они втроём открыли настолько плотный огонь что разом уложили почти десяток бунтовщиков, которые выломали дверь в его кабинет, вооружившись чем попало. Трусливые скоты, те кто выжил, позорно сбежали, оставив дом своему настоящему хозяину. Но Саймон не питал иллюзий.. они вернутся и закончат дело. А пуль на всю ораву его восставших рабов ему не хватит. И он покинул своё родовое поместье, которое построил ещё его отец.. Предварительно, естественно, собрав все ценности и запалив дом. "Если я больше не могу здесь жить то они и подавно не будут!" - угрюмо буркнул Саймон, в последний раз оглянувшись на ярко полыхавшее строение..
Потом было взросление Кимберли, учёба.. и отъезд в Германию, в которой её фюрер быстро возрождал истинное величие белой расы. Характер девушки укреплялся всё больше, принципы въелись в плоть и кровь, надёжно оберегая её от малейших сомнений, если бы вдруг те появились. И если раньше она ненавидела только негров, а также латино-американцев, очень недалеко ушедших от потомков африканских обезьян, то со временем стала презирать и всех тех белых, которые возились с чёрными, пытались поднять их до своего уровня и искренне верили в ложь будто негры такие же люди как и белые. К счастью, как ей писали отец с дедом, решившие не покидать страну, таких предателей расы пока было мало, особенно на Юге, где белое население по-прежнему презирало свою бывшую подневольную силу, только теперь более осторожно. Но разные оголтелые политики уже начали бороться за голоса новых чёрных избирателей, спекулируя ими в преддверии новых выборов. Обещали равные права, поступление в белые учебные заведения, отмену раздельных мест в транспорте и бытовом обслуживании.. Много чего обещали эти тупые ублюдки, не видящие дальше своего носа.