Развод. Мать-одиночка (СИ)

— Я не любитель всяких «тройных извращений», — пытаюсь пошутить я.
Однако Ира даже минимально не улыбается.
— Бросайте эту затею, — требует она. — Давайте спать.
— Ладно, — в конце концов соглашаюсь я.
Скинув пиджак, уже намереваюсь забраться в кровать, как Ирина вновь меня останавливает:
— Вы же не будете спать в брюках и рубашке. Они же помнутся.
— Я взял ещё два запасных комплекта.
— Ну, хватит, — ворчит Ирина, хотя я вижу, как по её лицу разливается багряная краска. — Мне… Мне тоже непривычно… Но я не хочу, чтобы вы чем-то жертвовали ради меня. Так что…
Её слова откровенно ставят меня в ступор. Даже понимая, что она не шутит и не кривит душой, мне странно слышать подобное.
Тем временем моя помощница отодвигается как можно ближе к краю постели и поворачивается на бок, ко мне спиной.
— Спокойной ночи, — выдыхает она.
Ну, что ж… Стесняться особо нечего. Сказать по правде, я скорее думал об Ирине, чтобы у неё не было никаких жёстких флэшбэков из-за случившегося недавно. Но раз уж она сама настаивает…
Раздевшись, аккуратно забираюсь под одеяло, гашу свет.
Тишина.
Тревожная и давящая тишина, в которой сложно расслабиться. Мысли крутятся одна за одной, не давая уснуть. Снова и снова по кругу.
Внезапно в этой тишине начинают звучать едва различимые всхлипы. Если бы спал, скорее всего, не услышал их. Это скорее чуть убыстрённое, рваное дыхание, нежели плач, но в такой тиши и с моим острым слухом даже мелочь становится различимой.
Некоторое время прислушиваюсь и убеждаюсь окончательно, что Ира плачет.
Мягко коснувшись её волос, я боюсь сделать лишнее движение и дополнительно напугать. Однако Ира в ответ на моё касание сама разворачивается и припадает к моей груди. Я обволакиваю её руками, прижимаю к себе.
Она снова плачет, хрипло и безутешно, а я ничего не могу с этим сделать. Даже не уверен, что здесь помогут какие-то слова. Может, и в самом деле они тут лишние.
Через некоторое время, выплакав все слёзы до капли и полностью обессилев, Ира засыпает. Я чувствую это по тому, как обмякает её хлипкое тельце в моих объятьях.
И мне приходится лежать так дальше, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не разбудить её.
  
Глава 39. Ирина
 
По мне как будто бы танк проехал — примерно так я себя ощущаю, едва разлепив глаза. Голова нещадно гудит, и в теле такая жуткая тяжесть…
Попробовав сфокусировать зрение, первым делом сталкиваюсь с ледяными глазами тирана, и воспоминания о вчерашнем вечере обрушиваются, как снежная лавина. Румянец тотчас вспыхивает на щеках от понимания, что я всё ещё нахожусь в объятьях собственного босса, которого ненавижу всем сердцем!..
И который вчера меня спас.
Этот страшный угрюмый, отвратительный деспот внезапно открылся для меня с совершенно иного ракурса. Оттого смотреть на него вдвойне трудно, ведь я понятия не имею, кто сейчас передо мной, — благородный мужчина, проявивший ко мне участие, или всё тот же хорошо знакомый грубый тиран.
— Доброе утро… — роняю несмело.
— Если ты не встанешь прямо сейчас, мне ампутируют руку.
— Ч..что?..
В растерянности приподнимаюсь, и Дамир вызволяет конечность, на которой я до этого лежала. Морщась, потирает суставы, шипит сквозь зубы. А я уже равномерно покрываюсь красной краской, аж кончики ушей горят.
— Затекла?..
— Ещё бы, — цедит Тарханов. — Ты всю ночь с меня не слезала.
Ну, вот, теперь хотя бы понятно, что тиран никуда не исчез. Видимо, у него было временное помутнение. И сейчас мне вдвойне стыдно за случившееся…
— Ирина, хватит зевать, — рычит Дамир. — Иди в душ, и поскорее. После завтрака нам нужно немедленно отправляться на выставку.
Быстро слетаю с кровати и направляюсь в ванную, но у порога останавливаюсь. В мусорном ведре свалены мои вчерашние вещи. Я снова вижу перед глазами всё, как наяву, как будто сцена повторяется снова и снова…
Похотливые лапищи, хватающие мои запястья… Мыльный, ничего не соображающий взгляд… И омерзительные поцелуи, которые, кажется, до сих пор разъедают мне губы…
 
— Что с тобой?
Поворачиваюсь на вдохе и вновь вижу перед собой Тарханова. Грязные воспоминания мгновенно отрубаются. Теперь я гляжу лишь на широкие мускулистые плечи моего начальника. Оказывается, по извечным тёмным панцирем одежды, делающей Дамира похожим на чёрную глыбу, спрятана такая титаническая красота и мощь. Его тело словно высечено из скальной породы — идеальное, рельефное, пышущее силой…
— Ты так и будешь пялиться? — Тарханов всего одной фразой вырывает меня из транса. — Ещё чуть-чуть, и я решу, что ты меня соблазняешь.
— Да как вы смеете?! — вырывается у меня гневный крик. — Надо мной вчера едва не надругались!..
— Не надругались, потому что я помешал, — грубо перебивает Дамир, выбираясь из-под одеяла. — Но, знаешь, тебе стоит научиться иной тактике самообороны и перестать прикидываться дохлым сурикатом в случае опасности.
— Спасибо за совет, но я не просила меня спасать!
— Серьёзно? — он издевательски приподнимает одну бровь и скрещивает руки на каменной груди. — То есть надо было оставить тебя наедине с этим альбиносом?
— Я уже сказала вам спасибо, чего вы ещё хотите? — огрызаюсь я, хватаясь за дверную ручку. — В следующий раз можете так не утруждаться!
Выпалив всё это, одним резким движением захлопываю вход в ванную. Дверь грохает о проём так, что сострясаются стены во всём номере. А может, и во всей гостинице.
Опустевшими глазами вновь оглядываю помещение, стараясь обходить взглядом мусорную корзину. И тут понимаю, что моя зубная щётка так и осталась в сумке, которую я не забрала у Рудге.
Чёрт…
Ладно. Делать всё равно нечего — в стаканчике на раковине торчит всего одна щётка, и, конечно, не моя. Придётся чистить пальцем. Не самое страшное, через что мне приходилось пройти за всю жизнь.
Умывшись и приняв душ, захожу снова в комнату, боясь, что сейчас Дамир снова начнёт испепелять меня своими глазищами. Однако он вновь проявляет свой знаменитый навык полнейшего пофигизма и даже не смотрит в мою сторону. Проходит мимо, как ни в чём не бывало, будто меня не существует. А появляется из ванной уже при полном параде — чистенький, причёсанный, умытый, одетый и благоухающий.
— Ты готова? — небрежно осведомляется Дамир.
— Готова.
— Тогда на выход.
После молчаливого завтрака мы берём такси. К открытию выставки не успели, но Тарханов, кажется, за это не переживает. У него на уме только работа, потому в дороге он без всяких отступлений начинает рассказывать мне краткий список интересующих нас компаний.
Сначала я слушала в пол-уха, но в итоге пришлось сосредоточиться. И эта умственная деятельность здорово помогает мне перебить клёкот в душе. Я даже почти перестаю злиться на тирана за его гадское поведение.
Упомнить сходу разные рабочие нюансы очень трудно. Иногда я что-то переспрашиваю, Дамир спокойно повторяет уже озвученное, даёт новые пояснения.
— Нас особенно интересуют новые логистические компании, их там будет валом. У нас, конечно, есть налаженные связи, но альтернатива никогда не повредит.
— Поняла, — аккуратно записываю в ежедневник название компаний-партнёров, с кем у нас уже заключены договора.
А тем временем такси подъезжает к павильону, в котором проходит выставка.
  
Глава 40. Ирина
 
— Здравствуйте-здравствуйте, господа! Прошу — проходите! — приветливо кличет нас девушка с приклеенной улыбкой от уха до уха.
Наверняка у неё уже просто рот заклинило вот так улыбаться весь день. Выставка длится больше пяти часов, а народу только прибавляется. Никогда в жизни не видела такого скопища людей из разных стран. Это похоже на какой-то гигантский международный аэропорт, только ещё с музыкой, публичными выступлениями и ультрасовременными машинами на огромных стендах до самого потолка, который уходит ввысь метров на шесть.