"Фантастика 2024-65". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Так ты… не собирался идти туда, чтобы освобождать её? — помотал головой Алекс.
— Нет, — фыркнул я. — Я не собираюсь штурмовать грёбаную башню.
— По твоим же словам, ты со своей потусторонней хренью уничтожил сотню демонов.
Я прислушался к «потусторонней хрени»; сытый Сенат скрутился внутри меня и тихо урчал, как довольный кот. Фаст-фуд явно полюбился ему ещё больше, чем мне.
— И что с того? — я мотнул головой. — Я всё равно не собираюсь штурмовать грёбаную башню.
Алекс застыл на миг, раскрыв рот.
— Но тогда… зачем было ждать, пока Крейн покинет её? — в его голосе читалось явственное непонимание. — Если ты не собираешься проникать туда…
Я тонко улыбнулся. Что я мог ему сказать? В битве двух самураев побеждает тот, у кого больше выдержки.
Последние две недели мы с ним оба выжидали. Крейн, при всей моей к нему неприязни, дураком не был, я это понимал — а он, в свою очередь, понимал, что и я не дурак. Мы оба нарочно тянули время, оправляясь от полученных ран: я от вполне буквальных, физических, а он — от ран, нанесённых по его эмоциональному состоянию, бизнес-делам, репутации и т. д.
— Ты никогда не любил ждать, — заметил Алекс. — Всегда делал всё максимально быстро.
— Это было двадцать лет назад, Алекс, — заметил я. — Двадцать лет.
Угу. До того, как я потратил все эти годы на то, чтобы убить бессмертного.
Помнится, сам же Виссарион учил меня тому, что в драке хороша выдержка. Зачастую в битве выигрывает не тот, кто сильнее, кто лучше подготовлен, кто имеет лучшее оружие… а тот, кто останется спокоен и сможет мыслить хладнокровно. Если у тебя сдали нервы, если ты начал спешить — пиши пропало.
Последние две недели были именно такой проверкой на выдержку. Сдали ли у Крейна нервы, или он просто физически не смог больше ждать — неважно. Главное, что он сделал первый шаг, а потому пришла пора и мне выйти наружу.
— Тогда куда мы направимся? — Алекс глядел уже спокойнее; видимо, понял, что со мной лучше не спорить, а принимать мои слова как данность.
— Туда, где ещё остались незаконченные дела, — я отпил колы из стаканчика. — В Университет Плутающих.
Пару секунд Алекс сидел за столом совершенно неподвижно, переваривая информацию; затем помотал головой и поглядел на меня поверх очков, точно пытаясь разглядеть что-то.
— Серьёзно? Туда, где ты устроил кровавый погром? А сам только что говорил об охране…
— Крейн сейчас слишком занят на встрече с американцами, — заметил я. — Готов биться об заклад, что немалая часть его зондеркоманды сейчас будет при нём — просто для того, чтобы никто не сорвал ему ещё и этого. Он сейчас на паранойе, и страх, что мы заявимся и выкинем что-нибудь — его главный страх.
Я пожал плечами.
— Ну, а почти вся остальная охрана… будет сторожить башню Крейна и Герду. Собственно, поэтому мы туда и не идём.
Ладно. Пора прояснить для Алекса происходящее, а то так и будет смотреть на меня великовозрастным телёнком и задавать дурацкие вопросы.
— Последние две недели я следил за новостями, — я отставил в сторону бумажный стаканчик, и внутрь тут же скользнуло тоненькое щупальце Сената, прямо через трубочку. — Крейн, конечно, в полном раздрае, но он бизнесмен. Ему было очень важно сгладить все углы после того провала. Вот он и решил показать международной общественности, что у них с профессором Умным Япошкой по-прежнему дружеские отношения.
— Он не профессор… — попытался машинально поправить меня Алекс, но я лишь отмахнулся.
— А то я не в курсе, — отмахнулся я. — Главное, что Крейн предложил нашему профессору остаться и поработать в Университете Плутающих — а тот с энтузиазмом согласился и трудится на общее благо. Иностранным инвесторам переживать не о чем, всё пучком…
— Так тебе нужен Ханагава, — кивнул Алекс.
Ну, по крайней мере, не стал задавать вопроса «зачем». Две недели Крейну было не до того, но теперь настало время подчищать хвосты. И, строго говоря, я мог предвидеть только два варианта того, как может развиваться судьба Широ Ханагавы.
Вариант первый — он продолжает работать на моего врага, и даёт ему в руки ещё больше новейших технологий. Меня это совершенно не устраивало. И вариант второй… где-то в ближайшую неделю происходит несчастный случай, такой, что, при всей трагичности, не вредит деловой репутации Крейна.
 
Конечно, если профессор умрёт — Крейн ничего больше от него не получит. Но, с другой стороны — и я тоже. Да и… старик мне чем-то нравился. В последний раз мы с ним очень душевно поговорили.
— И почему ты думаешь, что Крейн ничего не предусмотрел на этот случай? — Алекс вновь выглядел собранно.
— Может, и предусмотрел, — я пожал плечами. — Но он больше опасается за себя. За Герду и её сохранность. За встречу с америкосами, как я и сказал… при всём этом, едва ли он поставил на то, что я пойду именно за профессором. Я бы и сам не поставил на такое.
Я цокнул языком.
— Что, впрочем, не значит, что нам нужно забывать об осторожности, мистер Фантомас.
* * *
Я не кривил душой, когда говорил, что в Университете Плутающих едва ли нас ожидает большое количество охраны Крейна. Но… проблема была в том, что, помимо этих ребят, существовали ещё полицейские и собственная охрана Университета.
Наверное, за всё время с его открытия Университет не видел столько охраны одновременно, как в последние две недели. Анна Крейн, погибшая у всех на глазах, бойня в зале для закрытой презентации…
К слову, об этом в новостях не было ни слова, хотя я искал тщательно. Упокоил ли я демонов насовсем, или они, подобно Вальтеру, вскоре воплотились вновь — Крейну совершенно не улыбалось выпускать такие новости на публику. Возможно, в этом была ещё одна причина, по которой Ханагаву так настойчиво задержали на территории Университета — он ведь был там и всё видел; старик всю драку просидел не дыша, вжавшись в кресло, а его узкие японские глаза почти дошли до вполне себе европейской кондиции.
Но за две недели затишья даже самая профессиональная охрана расслабится, особенно если речь идёт о таком большом объекте, как Университет. Целиком это сооружение занимало около пяти кварталов; более десятка зданий, от огромного основного небоскрёба до крытого учебного полигона.
На этот раз мы подходили к Университету совершенно не с той стороны, что в прошлый раз. Тогда нам нужен был зал для закрытой презентации, что располагался в основном корпусе… но теперь, для того, чтобы пройти внутрь, придётся посетить совсем другое место.
У меня уже заранее возникла идея, как мы можем попасть туда, не вызывая подозрений. В целом, всё было довольно легко… если только Алекс выдержит. Как ни крути, для его нервов это будет испытание похлеще иных.
— Ха, — заметил я, кивая на другую сторону. — А у них неплохо развит бизнес. Готов поклясться, неделю назад здесь этого не было.
Алекс удивлённо поглядел в сторону крытой брезентовой палатки, совершенно не вязавшейся с внешним видом действительно элитного квартала. Ну, пусть включит логику — тем более, что отсюда уже было видно, чем там торгуют.
— Цветы? — Алекс посмотрел на меня. — Что ты задумал, Артур?
— Всего лишь сделать то же самое, что делали сотни питерцев до нас, — ответил я, переходя дорогу.
Стоял ранний вечер, но на улице было не очень людно; продавец в палатке откровенно скучал, а потому оживился при виде нас.
— Хотите приобрести что-то?
Я окинул его взглядом, заметив на его одежде приколотую чёрную ленточку с двумя цветочками.
— Может, гвоздики? — улыбнулся я.
Люди — лицемерные существа. Блогеры клеймят корпоратов последними словами, простые работяги обвиняют их во всех грехах, а те из обывателей, кто этого не делает — просто не задумываются о чужих жизнях. Но стоит кому-то «громко» умереть — как все тут же начинают шумно скорбеть. Вот какое дело этому юнцу с ленточкой до смерти Анны Крейн? Какое дело до неё всем остальным?
Алекс замер за моей спиной; кажется, до него дошло.