Отставникъ (СИ)

— Тебе или мне? — хмуро поинтересовался и получил ожидаемый ответ:
— Нам обоим. Уверена, ты замыслил какое-то дело, а то и не одно. Одному его не провернуть, поддержка потребуется.
Как ни печально, но она права. Связи решают многого, позволяют избежать бюрократии и быстрее разобраться с проблемами.
— Мое почтение и примите поздравления, — подошел к нам господин Андреев, представитель завода Руссо-Балт, участвующий в гонке и занимающий второе место.
  
— Максим Федорович, рада вас видеть, — улыбнулась господину Вера.
Мужчина выглядит элегантно, дорогой твидовый костюм тройка, на шее шелковый шарф, тонкие усики, идеальная прическа. Самому ему около тридцати или чуть меньше. Золотая цепочка от часов уходит в кармашек жилетки, на пальцах несколько перстней. Скорее всего, он не просто представитель завода, а один из учредителей или крупных акционеров. А смотрит на мою спутницу так, словно намеревается ее у меня отбить.
— Вера Васильевна, позвольте нам с господином поручиком переговорить о кое-каких технических деталях, — вежливо попросил господин Андреев.
— Конечно, болтайте, а я пойду пообщаюсь с супругой губернатора, — кивнула Вера в сторону дамы, отдающей какие-то распоряжения распорядителю зала.
Актриса ушла, предварительно чуть сжав мой локоть, как бы намекая, чтобы вел себя осмотрительно.
— Очень красивая дама, Михаил Юрьевич, я вам завидую, — посмотрев вслед удаляющейся Вере, произнес представитель завода Руссо-Балта.
— Максим Федорович, не могу с вами не согласиться, — кивнул я. — Вера Васильевна удивительна во всех отношениях. Уверен, вы видели ее игру на сцене и в кино. Считаю, что в жизни она еще лучше и прекраснее. Мне повезло с ней подружиться, а случай помог стать ее шофером на время гонки.
— И какие ваши дальнейшие планы? — поинтересовался Андреев, взмахом руки подзывая официанта, несущего поднос с шампанским в фужерах. — Не желаете попытать счастье в гоночной карьере? Уверен, вы добьетесь большего успеха, чем супруг госпожи Холодной, — он сделал небольшой глоток шампанского и посмотрел мне в глаза.
Попытка намекнуть, что я никто и зовут меня никак? Неспроста он упомянул подпоручика Холодного. Или прощупывает, перед тем как нанести удар? Ну, драться он не собирается, а вот морально унизить — без проблем.
— Гонщиком? — переспросил я. — Нет, время от времени погонять не откажусь, но, чтобы делать карьеру — увольте. На жизнь имеются другие планы.
— Не поделитесь?
А вот это уже на грани дозволенного! Мы с ним едва знакомы!
— Не хочу рассказывать о том, чего еще не достиг, — медленно произнес и уточнил: — Так что там у вас за технический вопрос?
— Господин Голицын, не понимаю, каким образом вы создали такой отрыв, но у нас гонка больше развлекательная и проходит с целью рекламы. Неужели вам об этом не говорил импресарио Веры Васильевны?
— Иван Сергеевич об этом упоминал, как и о том, что соревнование планируется проводить честно и открыто. Однако, насколько успел заметить, на некоторых машинах есть новинки, которые еще не всем доступны, — спокойно ответил своему оппоненту, а потом продолжил: — Не знаю, как и почему вы отстали, но мы с Верой не нарушили ни единого правила.
— Господь с вами! Разве обвинял или на что-то намекал? — покачал головой господин Андреев. — Нет, дело в другом, дорогой мой Михаил Юрьевич! Вы же понимаете, что немецкие автомобили должны прийти к финишу последние, а хотя бы один французский занять место не ниже третьего? Последние, как-никак наши союзники.
— А первые два места нам с Верой не предназначались, верно? — хмыкнул я и приподнял левую руку, останавливая готового ответить Максима Федоровича: — Простите, но в корне не согласен. В том числе про немецкие машины. Если они конкурентоспособны, то это следует признать и сделать свои лучше. Но, ваша правда в том, что финишировать им все же нельзя на первых местах, для этого необходимо постараться на трассе. Руссо-Балт, которым управляю, хорош, но есть куда стремиться и что исправлять. Согласны?
Господин Андреев чуть нахмурился, разговор пошел не по его сценарию и ему не все мои слова пришлись по душе. Мы с ним немного поупражнялись в словесности и обтекаемых намеках. Итог таков, что остались каждый при своем мнении. Однако, он дал понять, что от разработанного плана не отступит. Наш разговор прервала Вера, утащив меня знакомиться с господами промышленниками и банкирами. Ими одними дело не ограничилось, пообщался с начальником полиции и жандармерии. Обсудил положение дел на фронте с комендантом Твери. Засвидетельствовал свое почтение дамам, в том числе и нескольким артисткам, приглашенных на прием. Действительно, вечер оказался полезен во всех отношениях, Вера была права. Другой вопрос, что меня никто всерьез не воспринимает, про дар не догадывается, о награде не знают. Впрочем, два последних утверждения неправильные, некоторые точно в курсе моей истории, за одним исключением. Информации же получил приличное количество, начиная от бытовых проблем, цен на акции, обстановке не фронтах и заканчивая политической обстановкой внутри империи.
— Михаил Юрьевич, время уже позднее, дорога завтра длинная, нам следует отдохнуть, — сказала Вера, когда мы с ней подходили к своим номерам.
— Госпожа Холодная, даете мне от ворот поворот? — шепнул ей на ушко, притянув к себе.
— Господин поручик, что вы себе позволяете? Вдруг нас коридорный увидит или кто-нибудь из постояльцев? — прошипела та, но вырваться и не подумала.
— Ты уверена, что заснешь одна? — провел пальцем по щеке девушки. — Обещаю, сильно не приставать.
— Так бедная овечка и поверила серому волку, — усмехнулась Вера.
— Волк совсем не страшный, он очень покладистый, дружелюбный и красивый, — сказал я и насторожился, сработала интуиция и комочек просигнализировал об опасности.
По лестнице спешно поднимаются трое, почти бегут и их намерения мне не нравятся.
— Быстро в номер! — рыкнул на ничего не понимающую подругу.
Прижал пискнувшую актрису к двери и вытащил из кармана ключ, а вторую руку положил на рукоять револьвера, который постоянно с собой ношу.
— Господин поручик, стойте! На пару слов! — раздался крик из коридора.
Ключ повернул в замке, впихнул девушку внутрь, а вот сам войти не успел. Раздались выстрелы, пули ударили об косяк, чему поспособствовала выставленная даром защита, изменив траекторию. Отшатнулся к противоположной стене и два раза выстрел в ответ.
— Черт! — ругнулся, заметив, как проявилось мерцание возле одного из нападавших. — Одаренные!
— Поговорим? Не прячьтесь! И не надейтесь, что кто-то придет на шум перестрелки! — раздался чей-то уверенный голос. — Мы погасили все звуки на этом этаже.
Молчу, пытаюсь оценить потенциал врага. Даром обладают двое, третий использует какой-то прибор или артефакт, с которым никогда не сталкивался. Дело еще в том, что нападавшие не спешат меня убивать, точнее, не стреляют и желают пообщаться. Все из-за амулета генерала или это что-то другое?
— Господин Голицын, мы представляем некое сообщество, которое желает сделать вам предложение, — вступил в разговор человек, не имеющий дара. — На прием прийти не могли, — он усмехнулся, — по независящим от нас причинам.
— Стреляли зачем? — поинтересовался я, прикидывая свои возможности.
Ударить энергетическими потоками задействовав дар? Сомневаюсь, что пробью двойной щит, который слабо мерцает перед неизвестными. Кстати, они не спешат подходить, держат определенную дистанцию. Делаю шаг вперед и вижу, что противники отступили на такое же расстояние. Между нами, метров пятнадцать, следовательно, они рассчитывают, что нанеси я удар или начни стрелять, то сумеют опасность блокировать. Получается, использование дара на больших расстояниях нецелесообразно. Почему? Хм, окружающие потоки начнут на них влиять! Но если подчинить их себе или, допустим, огненному шару, который начнет вбирать в себя энергию, то последствия окажутся непредсказуемы. Точнее, взрыв произойдет такой силы, что сметет все на своем пути. Но это в теории, не факт, что на практике такое возможно. Следовательно, требуется проводить эксперименты и осваивать полученную силу, а не только заниматься медитацией и пытаться раскачать комочек. Кстати, знаю, что он стал у меня сильнее, но при этом не увеличился в размерах. Нонсенс? Нет, мне не хватает базовых знаний! Мелькнула мысль вернуться к профессору Статкевичу и открыться перед ним, надеясь, что тот чему-нибудь обучит.