Отставникъ (СИ)

У принимающей документы на лице проскочило множество эмоций. Дама подскочила со своего места и сказала:
— Неужели⁈ Боже мой, сама госпожа Холодная! Вера Васильевна, вы ли это?
— Здравствуйте, — мило улыбнулась актриса, — да, это я. Но, позвольте, разве мы знакомы?
— Что вы, нет конечно! — отмахнулась работница института. — Только вчера смотрела кино с вашим участием. Вы там так достоверно играли, что я не могла сдержать слез.
  
— Мне лестно такое слышать, — улыбнулась Вера.
— Ой, что это я, — покачала головой ее собеседница. — Вы же пришли не выслушивать мое восхищение. Так, чем могу помочь?
— Моя подруга желает у вас учиться, — кивнула актриса в сторону Насти. — Вчера приходила, но ей сказали, что на собеседование опоздала и посоветовали устроиться в Павловскую больницу.
— Наверное, произошло какое-то недоразумение или недопонимание, — ответила работница института. — Позволите взглянуть на ваши документы? — она посмотрела на бывшую старшую сестру милосердия.
— Вот, пожалуйста, — подошла к столу Анастасия и положила перед женщиной бумаги.
— Кстати, меня зовут Татьяна Петровна Курзина, — запоздало представилась та и добавила: — Заведую канцелярией и распределяю будущих учащихся по группам.
Ага, она-то мне и понадобится! Осталось узнать, готовит ли институт хозяйственников и экономистов. По идее такие работники необходимы, нужно же заниматься поставками, заключать договора, выбивать финансирование, вести, если потребуется, бухгалтерию или что-то подобное. Если же выстраивать длительные планы, то и медицина, после недавнего инцидента с младшим Смирновым, если так можно выразиться, вошла в сферу моих интересов. Получится ли в этом направлении что-то реализовать из смутных наметок — непонятно, но мысли в этом направлении появились. Другой вопрос, что на все необходимы деньги, искать меценатов в моем положении бесполезно.
— Так-с, Анастасия Николаевна, милочка, уж простите, но ничем не могу помочь, — произнесла Татьяна Петровна. — У вас проблемы с документами.
— Какие? Что не так? — растерялась та.
— Вы числитесь работницей госпиталя, старшей сестрой милосердия, — Курзина подтолкнула один из документов в сторону Насти. — С рекомендательным письмом господина Ботвинова ознакомилась, но оно не делает поблажек и исключений. У нас разрешено учиться только тем, кто не имеет основной работы. Подрабатывать можно, в том числе проходить практику при больницах и госпиталях, но это при обучении.
— Но я же в командировке, — растерянно произнесла Исаева.
— При раненом, который восстанавливается, верно? — пожала плечами работница канцелярии.
— Это она обо мне заботится, — широко улыбнулся я. — Как видите, не лежачий, ни на что не жалуюсь, нахожусь в трезвом уме. Если необходимо, то готов любую бумагу подписать, что в уходе не нуждаюсь.
— Господин поручик, не шутите? Анамнез таков, что страшно представить, — удивленно произнесла Курзина.
— Вам предоставить мои документы? — я полез в карман за паспортной книжкой.
— Нет нужды, — задумчиво покачала Татьяна Петровна. — Не в моем праве такой вопрос решить.
— И кто может помочь? — поинтересовалась Вера. — Только скажите, и мы к этому господину или госпоже сразу же отправимся.
— Только доктора, которые основали институт, — ответила Татьяна Петровна, подумала и уточнила: — Лучше идите к профессору Павлу Григорьевичу Статкевичу, боюсь доктор Александр Борисович Изачик вам не поможет и к своему коллеге отправит, так как он специализируется по лечению зубов. Это если рассматривать ранения господина, — она заглянула в письмо доктора, — Голицына.
— Понятно, — покивала госпожа Холодная и буркнула: — Не знакома с ними, жаль.
— Но они-то вас наверняка знают, вы очень знамениты, — улыбнулась ей работница канцелярии.
— Не подскажите, где нам их отыскать? — уточнил я.
Оказалось, что кабинеты основателей института находятся на этом же этаже и расположены напротив друг друга. А еще нам крупно повезло, потому что господа как раз собирались уезжать по каким-то своим делам. Но, честно говоря, не ожидал увидеть перед собой господ лет по сорок. Почему-то посчитал, что основателям далеко за семьдесят. С чего так решил непонятно. Зато дама из канцелярии оказалась права, госпожу Холодную доктора знали и ее талант почитали. Узнав, что Вера хлопочет за подругу, то пообещали отнестись со всем вниманием, но предупредили, что правил не нарушат и послабления не дадут. На собеседовании поблажек не будет.
— До экзамена еще добраться нужно, что не так-то просто сделать, — заметил я, когда мы впятером расселись за большим столом в кабинете профессора.
— А чего там добираться-то, подали документы, написали заявление и вуаля, — развел руками Александр Борисович и улыбнулся, демонстрируя отменные зубы.
— Какая же у вас возникла проблема? — поинтересовался Павел Григорьевич, задумчиво поглаживая свою небольшую бородку.
Два основателя очень похожи друг на друга. Костюмы одинаковые, сами они одной комплекции, только господин Изачик чисто выбрит, общительнее и улыбчивее. Настя коротко изложила как приходила вчера и чем все закончилось.
— Вот же гад ползучий! Работает и вашим, и нашим, — возмутился Александр Борисович. — Предлагаю его немедля уволить!
— Так вы знаете о ком речь? — задал я вопрос, ни грамма не удивившись.
— Это наше внутреннее дело, — буркнул господин Статкевич. — Но просто так этого точно не оставим. А насчет работающих студенток ту наша недоработка, — он вздохнул и посмотрел на коллегу: — Господин Изачик, согласны?
— Да мы-то пытались, чтобы девушки учились и не отвлекались на другие дела, — ответил тот и резко засобирался: — Так, дамы и господа, простите меня, дела. Александр Борисович во всем разберется! Уверен, на одну студентку у нас будет больше.
— А сколько всего на обучении девушек? — поинтересовался я.
— В прошлом году было семьсот семьдесят три студентки, — ответил профессор и добавил: — А в этом, думаю, уже тысячу наберем.
Честно говоря, количество будущих медиков впечатлило. Размах у докторов очень большой, в том числе и дело наверняка прибыльное. С другой стороны, что такое двести рублей за год обучения, когда требуется содержать такое здание и платить зарплаты. Это еще не беру в расчет налогов, допускаю, что они от них освобождены. Но на Руси всегда имелись спонсоры и те, кто не жалел денег, чтобы сделать империю сильнее, могущественнее и лучше. Порой тратили состояния, прокладывая дороги и вкладываясь в заведомо убыточные проекты. Тем временем господин Изачик ушел, а профессор принялся изучать бумаги Анастасии. Письмо доктора Ботвинова несколько раз перечитал, бородку подергал и недоверчиво головой покачал. К этому моменту он знал, что я тот, за кем должна старшая сестра милосердия ухаживать. Увы, насчет того, что она бывшая работница госпиталя, я погорячился. Не все предусмотрел Аристарх Георгиевич.
— Дамы, а не оставите нас с поручиком наедине? — попросил Статкевич и пояснил: — С позволения господина Голицына хочу с ним побеседовать и продиагностировать его состояние. Это возможно? — он посмотрел на меня.
— Без проблем, — пожал я плечами.
Настя с тревогой на меня посмотрела, а вот актриса не сомневается, что все удалось. Правда, Вера немного опечалена, думаю из-за того, что ее известность не сильно-то помогла. Доктора ей делали комплементы, но на уступки и не думали идти. Интересно, а если бы на них надавил градоначальник? С ним госпожа Холодная знакома, и он ей благоволит. Скорее всего ни Изачик, ни Статкевич и тогда бы не пошли на уступки.
  
— Михаил Юрьевич, уж простите, но от тех ранений, о которых идет речь в письме, вы не могли оправиться с помощью скальпеля хирурга, какой бы удачливый тот ни был. Я прав? — произнес Павел Григорьевич, когда дамы вышли из кабинета.
— Частично, — ответил я, а потом уточнил: — После длительной операции меня выходила Анастасия Николаевна, но и без удачи дело не обошлось.