Отставникъ (СИ)

Это явилось для меня откровением, никогда о таком не слышал.
— Удивлены? — усмехнулся Сухарев, доставая из шкафа бутылку вина, штопор и четыре бокала. — Представьте, как мы с Матвеем Артуровичем поразились, когда нас в купе с одной кроватью заселили, — он усмехнулся, а граф рассмеялся и продолжил:
— В кассе только и уточнили, за какую стоимость мы готовы билеты купить. Разумеется, заплатили максимум, привыкли путешествовать в комфорте и не уточнили из чего он складывается. Удивление проводника проигнорировали, но поняли, когда тот нас стал размещать и тогда-то возмутились, да уже ничего поделать не могли. Поезд стоял под парами, а свободных мест не было. Это случилось три недели назад, когда во Львов ехали.
  
— И как же вы спали? — закусив нижнюю губу, спросила моя спутница. — Неужели вместе?
— Господь с вами! — отмахнулся Платон Игоревич. — Чтобы я с ним, — он указал на графа, — ложе делил? Да ни в жизнь! По секрету, скажу вам, что мой компаньон похраповать изволит.
— А ты громко сопишь и с кем-то во сне беседуешь! — парировал тот и спохватился: — Гости дорогие, да вы присаживайтесь, в ногах правды нет. А спать нам пришлось попеременно, одну ночь в кресле, вторую на кровати.
— Долго поезд шел? — задал я вопрос.
— Около трех суток, — ответил Платон Игоревич и нахмурился, — Но сейчас, в свете определенных событий, думаю, задержимся.
Бизнесмены, как оказалось, знакомы и дружат с детства. Друг друга понимают с полуслова и к подколкам относятся с пониманием. Закуски к вину у них тоже оказались с собой, проводника беспокоить не пришлось. В том числе и показывать, что сухой закон мы намерены нарушить. Не так давно Николай Второй издал указ, что в поездах запрещено не только распивать, но и продавать алкоголь. За появление в нетрезвом виде в поездах и даже на перронах теперь штраф. Правда, приобрести крепкий напиток не так и сложно, распить его можно из чайной чашки, и никто слова не скажет. Насчет же штрафа, то его получит тот, кто уж совсем переберет. Впрочем, и последнее далеко не факт, если полиция видит, что взять у гражданина нечего, то зачастую закрывает глаза на его состояние. Ну, если тот не дебоширит. Вот и получается, что закон есть, вроде бы выполняется, но с оговорками.
— Не хочу осуждать государя и его министров, но с сухим законом далеко не все так хорошо, — разливая по бокалам вино, произнес граф и на меня посмотрел: — Поручик, вот вы в армии служите, как к такому там относятся?
— Долго в госпитале провалялся, — уклончиво ответил я.
— Вот как? Ранение получили, серьезное? — заинтересовался Платон Игоревич.
— Попал с солдатами под артиллерийский обстрел, — сказал я ему и попросил: — Не хочу вспоминать. Но, признаюсь, последствия оказались таковы, что в армии уже служить не смогу.
— Вот оно как, а по вашему виду не скажешь, — удивился Сухарев. — Значит вы в отставке?
— Еще не оформил бумаги, — честно признался я и поинтересовался: — Простите, а что входит в сферу ваших интересов?
Компаньоны переглянулись, граф с любопытством на меня глянул, а моя спутница чуть нервно вздохнула. Черт, не тот слог я избрал, для простого офицера! Предстоит как-то выкручиваться.
— Дело в том, что прикидываю варианты, чем бы заняться на гражданке, — продолжил я, не дожидаясь ответа от господ промышленников. — Имея время на восстановление прочел много разных финансовых книг по развитию бизнеса. Нахватался оттуда цитат и много другой полезной информации.
— Михаил Юрьевич, знания в нашем деле полезны, но если нет деловой хватки, то начинать не стоит, — сказал Сухарев, а граф его поддержал:
— В том числе и в это смутное время. Инфляция ускорилась, проблемы с поставками и сбытом. Мы вам тому живой пример! Во Львове осматривали пару производств и вели переговоры о вложении средств. Хорошо, что не успели договора подписать и оплату произвести. Точно бы в минусе остались.
— Да, отвечая на ваш недавний вопрос, то наша деятельность связана с изготовлением, — Платон Игоревич взял паузу, подбирая слова, а потом продолжил: — металлических конструкций разного назначения.
— Начиная от выплавки стали, — усмехнулся граф.
Да перед нами настоящие олигархи этого времени!
— Сколько же у вас заводов? — не удержался я от вопроса.
— Десятка два и еще пяток, в которых являемся акционерами с большой долей акций, но не имея контрольного пакета, — невозмутимо ответил Быстров. — Лучше скажите, как вам вино, понравилось? — он посмотрел на Анастасию.
— Вкусное, — коротко сказала та.
Девушке явно не по себе, она не дура, смогла сложить дважды два. Но забывает об одной небольшой детали, что слова наших знакомых ничем не подкреплены и могут лишь такими остаться. Нет, они действительно промышленники, в этом уже не сомневаюсь. Но так ли богаты и влиятельны? Заводом можно назвать и кузню, при большом воображении и наглости. Господа не пытаются кичиться и показать, что богаты и влиятельны. Им от нас или что-то нужно, либо просто решили развлечься.
— Как насчет перекинуться в картишки или сыграть в шашки либо шахматы? — после часовой, примерно беседы, поинтересовался господин Быстров и поспешно заверил: — Только поймите правильно, если прекрасная Анастасия Николаевна будет участвовать, то на кон ничего ставить не будем.
— Возможно в другой раз, мы сегодня с госпожой Исаевой вымотались и хотели бы отдохнуть, — вежливо отказался я.
— Жаль, — огорчился граф.
— Если заскучаете, то в любое время стучитесь, — сказал Платон Игоревич.
Мы с Настей откланялись, пообещав продолжить знакомство позже. Девушка о чем-то глубоко размышляет и уже когда подходили к нашему купе, попросила:
— Михаил Юрьевич, простите, а не могли бы вы подождать в коридоре, пока вас не позову?
— Что-то не так? — не понял я мотив своей спутницы.
— Мне надо переодеться, — пояснила та.
— Прости дурака, не догадался, — легонько хлопнул себя по лбу. — Конечно, иди, а я полюбуюсь тем, что происходит за окнами вагона.
— Спасибо, — выдохнула Исаева и юркнула в купе, прикрыв за собой дверь и запирая ту на внутренний замок, который отчетливо щелкнул.
И чего смущается? Могла бы попросить, чтобы отвернулся и не смотрел, когда будет переодеваться! Наверное, держит в уме, как на нее мой организм реагирует. Впрочем, молодость она такая, было бы странно, не проявись гормоны, когда рядом красивая девушка.
— Господин, не угостите даму папироской? — раздался позади меня мелодичный женский голос.
Обернулся и увидел позади себя даму, ей от силы лет двадцать, которая казалась
неприступной в вагоне-ресторане.
                               
 
— Простите, не курю, — развел руками.
— Жаль, — печально вздохнула та. — А не могли бы поискать для меня папироску среди пассажиров? Вы же уже обзавелись с кем-то знакомствами, а даже если и нет, то скажите, что я вас попросила.
— Но мы с вами, если мне не изменяет память, друг другу не представлены, — осторожно заметил я.
— Ваша правда, — покивала дама, поправляя соболиный воротник, — не знаю вашего имени-отчества. Но ведь вы-то меня знаете, не так ли?
— И вновь простите, — отрицательно покачал головой.
— Не может такого быть! — не поверила та. — Уверена, вы лжете!
Сказала без кокетства, констатируя факт. А это уже наглость с ее стороны и нарушение этикета. Говорить в лицо незнакомцу, что тот врет — дурной вкус. При этом, дама не вульгарна, ее взгляд умный, а сама она не чувствует какого-либо дискомфорта. Я тоже не смущен и с интересом рассматриваю незнакомку.
  
— Поверьте, если бы встречал вас ранее, то непременно запомнил. Вы очень обаятельны и женственны, — сделал комплименты, при этом давая понять, что не знаю кто она.
— Вы не посещаете театр и не смотрите фильмы? — повернулась ко мне боком девушка.