Скорми его сердце лесу

Вдруг Аки опустил оружие. Он растерянно смотрел на меня, а я… Я увидела – и ощутила! – что-то большое, пушистое приподняло мое вымокшее кимоно. Густая, жесткая шерсть коснулась моих голых ног. Меня окутало чужеродное тепло. Я вскинула руку, провела вверх по челюсти и не нашла своих округлых человеческих ушей! Их не было! Не было! Зато выше, покорные моей растерянности, прижались к голове теплые, крупные уши. Острые и пушистые. Как у Джуро.
Ямауба наклонила голову к плечу, и я быстро, благодарно на нее посмотрела. Это ее проделки. Иллюзия горной ведьмы.
Хвост поднял вверх подол кимоно и оплел мое бедро – угольный с серебром и белой шерстью на конце, как у чернобурки.
Аки выронил вакидзаси.
– Что это… как ты… – пробормотал он, отступая на несколько шагов. Я смело шагнула к нему. Это было непривычно. Хвост мешался.
– Хочешь потрогать? – предложила я, наглея. Аки помотал головой из стороны в сторону, обернулся на ямаубу с детским выражением обиды на лице. Ведьма улыбалась. Только сейчас я заметила, что губы у нее были испачканы чем-то темным.
– Аки, мальчик мой, – прошелестела она, – сильный ястреб должен уметь прятать свои когти. Направь гнев на тех, кто этого заслуживает.
Будто оглушенный, Аки кивнул ей и хотел было уйти, но ведьма – крохотная, выглядящая хрупкой фарфоровой статуэткой со своими белоснежными волосами, – поймала его за локоть и дернула так сильно, что он едва не упал.
– Ты забыл свой меч. И извиниться перед госпожой.
Не стоило. Ему не за что было извиняться. Из всех, кто окружал меня все это время, он один догадался, что я не та, за кого себя выдаю. Но волк не стал роптать – сел на колени и низко склонился, я легко поклонилась в ответ, и он ушел.
– Не надо было, – все-таки прошептала я, когда мы с Хоной остались наедине. Ямауба отмахнулась:
– Ничего-ничего, даже деревьям иногда полезно гнуть свои ветви. В нем много ярости клокочет, как пламя в горе. Это ему еще повезло, что его встретил не Джуро. Тот бы не был так милосерден.
Я слабо усмехнулась. Горная ведьма не задавала вопросов – кажется, она уже давно поняла, кто я такая и что из себя представляю. Человек. Соль. Бесхвостая обезьяна… Она тронула мой подбородок ледяной рукой и осмотрела раны.
– Пошли в дом, – со вздохом сказала она. – Тобой надо заняться.
И вдруг она меня обняла.
– Не думай об этом, девочка, – прошептала горная ведьма. – Не думай, что ты всего лишь человек. Быть человеком не так-то просто, демоном и зверем сильно легче. Твоя связь с лесом глубже, чем у большинства из ханъё. – Хона взглянула на меня, ее глаза сверкали, как два обсидиана в окружении белых ресниц. – Ты не просто человек. Ты – часть природы, ее дочь. И ты можешь стать мостом между человечеством и лесными ёкаями.
Я не знала, что она имеет в виду, и не была готова к такой ответственности, но ямауба только что спасла мне жизнь. Поэтому я кивнула. На плече ведьмы осталась моя кровь.
  
Тени танцуют в пламени, хищный клинок ветра
 
Казалось, ничего не изменилось. Я и раньше вела уединенную жизнь. Уход ханъё не повлиял на мой быт.
Проснуться, выпить чаю, отправиться на тренировку с Джуро. Мои раны благодаря пилюлям ямаубы исцелились за ночь, оставив после себя едва заметные шрамы. Я решила не говорить лису о нападении Аки, но теперь, разговаривая со своим отражением, я чутко вслушивалась – не звучат ли за моей спиной шаги?
С тренировками не очень ладилось. Изредка Джуро вставал напротив меня. Мы вступали в небольшие, крайне унизительные для меня поединки, которые заканчивались одинаково: я иду застирывать кимоно, в котором Джуро покатал меня по грязи, а сам лис роняет свое дежурное: «Ты быстро учишься». Разве что падать, да уж. Он мог быть нежным и заботливым, но не во время обучения.
Все было по-прежнему, если бы не появившаяся в глубине души тревога, ожидание чего-то плохого.
 
И ждать не пришлось долго.
– Горит! Лес горит! Лес горит!
Каори бежала к нам с Джуро – у меня в руке был тренировочный меч, у него – ножны, которыми он показывал движения. Моя ладонь тут же взмокла, и оружие чуть не выпало. Ханъё бежала быстро, она принесла с собой горький запах дыма. Мы не видели огня, не слышали криков птиц, все было тихо, только ветер шумел, холодный и яростный в преддверии праздника Заячьих Звезд. Джуро вскочил с места. Он поймал Каори в руки, девушка согнулась, пытаясь отдышаться.
– Где? – спросил Джуро. Каори показала рукой.
– На востоке! Со стороны дороги. Я заметила дым.
Лес был влажным, укрытым мхом, и, будто человеческое тело – венами, пронизан ручьями и реками. Он не мог вспыхнуть сам собой.
– Соль, предупреди ямаубу, – коротко бросил Джуро, отдавая мне ножны.
Он сделал несколько шагов от меня. Этого было мало, чтобы я не ощущала исходящий от него жар. Все его тело будто окутало дымное рыжее пламя, и я отшатнулась, не понимая, что происходит. Он сделал шаг, другой, согнулся, касаясь земли ладонью, и вдруг исчез – пылающий контур остался в воздухе на пару мгновений и рассеялся. Глаз едва уловил движение. Джуро изогнулся, а когда дым рассеялся… на его месте был рыжий с черным лис. Невероятно крупный, размером больше волка. Он встряхнулся, отчего огненные искры посыпались с его шубы, и обернулся на меня.
Лис смотрел на меня глазами Джуро: янтарными, грустными, полными мудрости.
Оборотень! Джуро был оборотнем. Против воли я отшатнулась, а лис поджал уши и повернулся к Каори.
– Залезай, – услышала я голос, который лишь напоминал человеческий. Каори, совершенно не удивленная подобным переменам, быстро перекинула ногу через его спину, ее ладони исчезли в густой шерсти загривка, и лис сорвался с места, быстрый, очень быстрый, быстрее любой скаковой лошади, оставив меня наедине с изумлением.
Лес горит. Надо предупредить ямаубу. Я потом подумаю об остальном. Потом, когда будет время вопросов и время ответов.
Я бросилась к дому Хоны, но, как и всегда днем, ее не оказалось внутри. Я заметалась, не зная, что делать. Где мне искать ее? Я не придумала ничего лучше, кроме как начать рыскать по домам. На третьем или четвертом стало понятно, что здесь горной ведьмы нет, но я упрямо продолжала открывать двери и кричать, зовя ее по имени. Где же ты. Где же ты?!
– Лесу нужна твоя помощь! – прокричала я, сложив руки у рта.
Ямауба спрыгнула передо мной с крыши прежде, чем я набрала воздух для следующего крика. Он выглядела нездоровой, между полупрозрачных бровей залегли глубокие складки. От дневного света по ее щекам текли слезы.
– Да знаю уже, – прошипела она. – Останешься тут?
– Нет! – выпалила я.
Она покачала головой. Взгляд ее на мгновение стал грустным, следом она кивнула.
– Хорошо. Но тебе может не понравиться то, что ты увидишь, девочка. Там, где горит огонь, всегда льется кровь. Лес дает, но лес отбирает.
В руке у меня по-прежнему было оружие. Я встряхнула распущенными волосами и сжала зубы. Если я могу быть где-то полезна, я буду там. Я не стану отсиживаться, пока мои друзья в опасности!
Я больше не буду прятаться.
Ведьма ласково сжала мои плечи.
– Не дыши, – попросила она. – И закрой глаза.
– За…
«…чем?» – не успела я договорить. Земля исчезла под моими ногами, а потом сошлась вокруг. Тесные объятия корней, почвы, влаги, что питает травы, окружили меня. Земля забилась в приоткрытый рот, заложила уши, и я будто оглохла. Я не закрыла вовремя глаза, и в них попала грязь.
Это длилось всего мгновение или два, это безумное погружение в недра под нашими ногами, но это были самые страшные мгновения в моей жизни. Ямауба… она так перемещается? Тут она коротает свои дни?!
Мне стоило перестать удивляться. Джуро превращается в гигантского лиса, а девушка, на вид даже младше меня, оказывается многовековой горной ведьмой, что умеет ходить под землей, будто цикада.