Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

— Убит он был странно, — сказал Милодар. — Настолько странно, что мы вызвали тебя, а не обычного агента. Его пронзили двумя шампурами.
— Как так?
Милодар включил на экране новое изображение. На этот раз Кора увидела обнаженное желтоватое тело императора, лежащее на полу в пустом мрачноватом помещении. Лежал он навзничь, раскинув руки, и из его груди торчали рукоятки двух шампуров для приготовления шашлыка. На теле и на полу была видна запекшаяся кровь.
  
— Все равно я не понимаю, зачем было меня вызывать? У них на планете существует собственная полиция, которая наверняка этим уже занимается. И чем меньше мы будем совать носы в их дела, тем лучше для всех.
— Великолепно сказано! — Милодар щелкнул пальцами, и этот звук, соответственно усиленный, разнесся по его скромному дому. Не прошло и полминуты, как в кабинете возникла стройная как тростиночка фигурка одной из молодых жен Милодара — судя по доброй улыбке, скорее Джульетты, чем Макбетты. Нежную красоту ее лица чуть портила крупная прищепка для носа, которую Джульетта не снимала, как профессионал в синхронном плавании.
Милодар, уставший менять любовниц — киноактрис, манекенщиц и журналисток, — недавно женился на близнецах, десятиклассницах из Мариуполя Джульетте и Макбетте. Их мама руководила самодеятельным театром рыбацкой артели — отсюда и странный выбор имен. Странный, но не случайный. Вскоре обнаружилось, что славная, скромная, послушная Джульетта боготворит своего немолодого мужа, тогда как Макбетта уже трижды изменяла ему с прыгунами в воду и пыталась отравить шефа Галактической полиции жареными сморчками. Разумеется, лишь самые близкие друзья знали об этой трагедии Милодара. Среди них была и Кора.
— Ты Джульетта? — спросил Милодар у жены, которая расставляла на столике чашки.
— Джульетта, мой повелитель, — ответила та, потупясь и чуть гнусавя из-за прищепки.
— Вроде Джульетта, — сказал Милодар, поднимаясь с кресла и делая шаг к молодой красавице.
Он указал на родинку на правой щеке молодой женщины и произнес:
— Знаешь, как я их различаю? У Джульетты родинка есть, а у Макбетты — нету.
Он дотронулся до родинки, жена резко отклонилась назад, но не успела — плохо наклеенная родинка упала на пол.
— О, проклятие! — воскликнул Милодар. — Мы были на волосок от смерти!
Макбетта, замаскированная под Джульетту, зловеще захохотала.
Милодар выхватил бластер и направил его на жену.
— Убью!
Кора наблюдала эту сцену с интересом, но без страха, потому что понимала: бластер у шефа тоже голографический.
— Убей, — согласилась юная женщина. — Я все равно буду тебя ненавидеть.
— Всегда? — спросил Милодар, и его голос дрогнул.
— Всегда, — ответила жена и отбросила в угол кофейник с отравленным напитком.
Милодар обхватил юную женщину за плечи и притянул к себе.
— Нет, никогда! — воскликнула Макбетта и выхватила тонкий стилет. Она попыталась вонзить стилет в голографического мужа, но клинок прошел сквозь его тело, не причинив Милодару вреда.
С плачем Макбетта убежала из комнаты.
— Позови Джульетту! — крикнул ей вслед Милодар.
Пока они ждали, когда Джульетта принесет новый кофе, Кора спросила:
— Зачем вам понадобились две жены?
— Ах, это случайность! — отмахнулся Милодар, которому надоело отвечать на этот вопрос.
— Никогда бы не завела двух мужей, — не сдавалась Кора.
— Я их увидел на вечере встречи старшеклассниц Мариуполя с героями-полицейскими… И понял, что женюсь. Но на ком из них? Оказалось, что дилемма эта неразрешима. Хотя бы потому, что я не умел их различать и не знал, какую из них желаю больше. А потом я понял, что умру от ревности, допустив, что одна из них заключит в свои объятия другого мужчину… Да и сами девочки не хотели разлучаться…
— А потом?
— Потом? Оказалось, что я был прав. Одна из них обволокла меня трогательной нежностью, а вторая обожгла страстной ненавистью. И не знаю, что меня волнует больше. Тебе этого не понять…
— Каждая настоящая женщина, — возразила Кора, — может обеспечить мужику и любовь, и нежность, и ненависть по полной программе. Для этого нет нужды заводить гарем.
Вернулась Джульетта, поглядела на мужа, как кролик на очень красивого удава, и прогнусавила:
— Вы пока пейте, а я принесу тряпку и вытру за сестренкой.
— Не беспокойся, — сказал Милодар и дотронулся до ее щеки. Родинка сидела как влитая.
Кофе был горячий, крепкий и душистый.
«У каждого человека, — подумала Кора, — есть в жизни свои сложности. И чем крупнее личность, тем драматичнее сложности. Сложности в жизни императора Нью-Гельвеции привели его к трагической гибели. Надо будет спросить…»
— На Нью-Гельвеции полигамия или моногамия? — спросила Кора.
Милодар ухмыльнулся, раскусив второй, подводный слой вопроса:
— Там моногамия. Обходятся одной женой. Воображение никуда не годится.
— Может, еще чего-нибудь желаете, мой господин? — спросила Джульетта.
— Иди, иди, отдыхай, — отослал ее прочь Милодар.
Потом обернулся к Коре.
— Но любит меня — с ума сойти! — задумчиво произнес он. — Нет, не эта, в этой огня нет. Я имею в виду Макбетту.
— Убьет она вас когда-нибудь.
— Обязательно убьет, — согласился шеф ИнтерГпола. — Я для этого в спальне запасное тело держу.
Они помолчали.
— Ты спросила меня, почему на Нью-Гельвеции не могут провести расследование силами местной полиции. Все очень просто. Они не хотят.
— Почему?
— Потому что власть захватил Дуагим. Племянник императора. Тебе это имя что-нибудь говорит?
— Что-то неприятное.
— Правильно. О нем у нас много писали, когда он организовал бандитское нападение на мирный лайнер «Миннесота» и перебил там видимо-невидимо пассажиров. Конечно, его вина так и не была доказана, но сомнений в том практически нет. Тогда Организация Объединенных Планет потребовала его выдачи для международного суда. Ему пришлось бежать и скрываться три года в горах.
— Откуда такая нелюбовь к Земле?
— Для нас это было загадкой, пока не удалось обнаружить в архивах, что двадцать лет назад он прилетал на Землю и пытался поступить в Московский архитектурный институт. На первом же экзамене ему досталось рисовать голову Сократа… И он провалился. К черчению его даже не допустили.
— Какой ужас!
— Не улыбайся. Порой войны начинались и из-за меньших поводов. В результате принц остался без высшего образования, возвратился домой и принялся расчищать себе дорогу к престолу, уничтожая наследников и претендентов. Из него получился реакционер, душитель свобод и развратник. Главное — монстр, ненавидящий все земное!
— В сущности, это их внутреннее дело, — возразила Кора. — В Галактике немало душителей свобод и деспотов. Вряд ли нам удастся навести в ней порядок.
— Ты права. Но беда в том, что на Нью-Гельвеции находится двести сорок земных специалистов, советников и торговцев. Все они стали заложниками Дуагима, который намерен отыграться на них за все унижения своей юности, а главное — отвести от себя подозрения в том, что именно он стоит за убийством законного монарха.
— Как он может отыграться на земных торговцах?
— Очень просто. Он уже официально объявил, что убийство императора Эгуадия — злодейский заговор Земли. Так что всех землян будут судить и наверняка признают виновными. Хочешь поглядеть на этого монстра?
— Покажи.
Милодар снова включил экран, и Кора могла полюбоваться портретом нового императора.
Император произвел на Кору неприятное впечатление. Рыжие курчавые волосы красным нимбом окружали пятнистую лысину, под низким лбом прятались шоколадные глазки, таились на подушках лиловых щек. Видно, император слишком любил поесть и ни в чем себя не ограничивал. Но самым неприятным Коре показался рот Дуагима — тонкая щелка, совсем без губ.
  
— Понравился? — спросил Милодар.
— Не понравился, — ответила Кора.
— Злобная скотина, — сказал Милодар. — У него есть своя охрана, она называется бригада исчезновения. Кто неугоден Дуагиму — исчезает без следа.