Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

— Ах, это вы, следователь, — в голосе профессора прозвучала легкая усмешка. — Сейчас у меня совещание. Затем я еду в управление добывать кредиты. В два начинается семинар и продлится… впрочем, пожалуй, я смогу выкроить для вас минут шесть завтра, скажем, в пятнадцать двадцать. Вас устраивает?
— Нет, профессор, — мягко ответила Кора. — Ваши шутки меня не развеселили. Я к вам приеду сейчас. И вы будете мне бесконечно благодарны за то, что я согласилась с вами поговорить, вместо того чтобы принять меры.
  
— Что вы хотите этим сказать? — усмешка покинула голос профессора. Тот насторожился.
— Давайте не будем занимать телефон пустыми разговорами. С преступниками я предпочитаю разговаривать с глазу на глаз.
— Как вы смеете!
— Вы лучше меня знаете, почему я с вами так разговариваю и что вам грозит.
— Мне ничего не грозит, я ни в чем не виноват!
«Так, — подумала Кора, — он начал защищаться, оправдываться, он отдает мне инициативу. Отлично. Похоже, что профессор — не самый главный и не самый сильный из противников. Кто же сильнее, мы узнаем через несколько минут».
— Советую вам, как интеллигентному человеку, рассудить, что для вас сейчас важнее. И никуда не звонить, никого не предупреждать. Со мной еще можно договориться. В Галактическом центре с вами будут говорить иначе. Итак, когда вы выберете для меня шесть минут?
— Приезжайте сейчас, — коротко ответил профессор.
* * *
Профессор вышел встретить Кору к воротам института, так что ей не пришлось снова объясняться с охранником. Впрочем, тот уже был подготовлен к встрече необычными утренними событиями.
Профессор был мрачен и, казалось, значительно похудел — словно потерял подушку, прикрывавшую живот. Не было с ним и ассистенток — видно, занялись наукой.
— Оставьте машину здесь, — сказал он и повел Кору к боковой дверце, что привела их к небольшому холлу, откуда лестница вывела их на обвитый плющом балкон, выходивший на пустую кирпичную стену.
На балконе стояло два стула и столик, на котором была большая пепельница, переполненная окурками. Кора поняла, что ее привели в филиал институтской курилки, приспособленной для деликатных разговоров и объяснений.
— Ну вот, всегда так, не убирают за собой, — сказал профессор. Взяв пепельницу, он отнес ее к перилам балкона и высыпал содержимое вниз. Как раз в тот момент поднявшийся ветерок подхватил вонючий пепел и понес над балконом. Кора с отвращением отмахнулась.
— Вы не лучше их, профессор, — заметила она.
— Не лучше кого? — не понял профессор, занятый своими думами.
— Ваших подчиненных, которые не убирают за собой.
— У меня идиосинкразия на полные пепельницы, — ответил профессор, будто не обратил внимания на язвительную реплику Коры. — Говорите, что вас ко мне привело.
— Вы никому не докладывали о моем возвращении сюда?
— Мне некому докладывать. Я отчитываюсь только перед самим собой. — Профессор возмутился чуть больше, чем требовали обстоятельства.
— Надеюсь, что вы говорите правду.
Профессор только пожал плечами.
— Я хотела бы поговорить с вами о проблемах минимизации, — сказала Кора.
— Пожалуйста… — Профессор ответил автоматически, слово «минимизация» его не смутило — было знакомо и привычно. Но тут же он спохватился: — О чем?
— О работах вашего института, — сказала Кора. — Я узнала, что вы ведете опыты по минимизации живых организмов, однако забыли зарегистрировать ваш институт в Галактическом центре. Хотя не хуже меня знаете закон научной этики: все исследования, которые несут в себе потенциальную опасность для человечества, должны быть зарегистрированы и вестись под наблюдением Центра.
— Мы не ведем здесь опасных исследований.
— Минимизация входит в список опасных для человечества занятий. Или вы забыли заглянуть в список?
— Почему вы решили, что наши исследования имеют отношение к минимизации? — Профессор покраснел, он дышал часто и мелко.
— Профессор, не будьте наивным. Неужели вы полагали, что ваши игры сохранятся в тайне?
— Я вообще не игрок, а исследователь.
— Вы могли еще надеяться на сохранение тайны, пока ограничивались стенами лаборатории и делились открытиями с полногрудыми ассистентками. Но как только вы вмешались в уголовную деятельность, вы поставили под угрозу не только будущее вашего института, но и ваше собственное.
Профессор нервно раздавил недокуренную сигарету о пепельницу. Он был красен, и веснушки почти пропали на его лице. Профессор не был похож на негодяя — в этом заключается одна из самых зловредных шуток природы: как правило, негодяи не похожи на негодяев.
Так как он молчал, Коре пришлось продолжить:
— Скажите мне, какого черта вы полезли в эту авантюру с уменьшением драконов? Вам мало было лаборатории, славы, денег, охранника на входе, заграничных командировок? Чего вам еще нужно было? Сколько вам заплатили за участие в элементарной уголовщине?
— Вы все неправильно поняли! — Директор был испуган, растерян, с него сполз весь лоск, и он стал очень похож на своего простонародного двоюродного брата-драконокормильца.
— А как вас понять правильно?
Директор достал новую сигарету, зажег ее, затянулся. Он все не мог решиться заговорить.
— Какие у вас доказательства того, что мы здесь занимаемся минимизацией? — спросил он хрипло и откашлялся.
— Господи, он ничего не понимает! — возмутилась Кора. — Он все еще думает, что я здесь играю в игрушки! — Она столь искренне обратилась к несуществующей аудитории, что директор непроизвольно оглянулся, словно ждал увидеть слушателей. — Вы думаете, что я пришла сюда потому, что мне нечего делать? — продолжала Кора. — Поймите, меня прислала сюда, в Лиондор, достаточно могущественная и авторитетная организация, называемая ИнтерГпол. Она прислала меня потому, что вы зашли в своих действиях слишком далеко — вы забыли о том, что драконы не только животные, но и национальное достояние вашей бедной, но гордой державы.
— Ах, только не надо при мне рассуждать о нашей бедности, но гордости! — вдруг взорвался директор, и Кора чуть не рассмеялась, потому что сама с трудом выдерживала традиционные стенания лиондорцев на эту тему.
— Не буду, — сказала Кора. — Мне и без этого есть о чем порассуждать. Я прилетела сюда и столкнулась с совершенно неразрешимым на первый взгляд преступлением: драконы исчезают, в то время как исчезнуть они не могут. Мне пришлось потратить больше суток, прежде чем я догадалась, что, прежде чем украсть, драконов уменьшают в сто раз…
— В семьдесят два, — автоматически поправил профессор.
— Уменьшают, уносят из загона и потом, очевидно, продают. Вы же ученый! Но вы не только помогали этой деятельности, не только снабжали преступников препаратами, но старались помешать следствию и даже пошли на уничтожение следов преступления.
— А вы хотели бы, чтобы я встретил вас со слезами раскаяния? — Директор прикурил новую сигарету от недокуренной и выбросил горящий окурок за перила.
— Надеюсь, у вас там внизу не склад бензина? — спросила Кора.
— Нет, — серьезно ответил профессор. — Там бывшая клумба.
— Зачем вы это делали? Вам мало денег?
— Денег всегда мало, — ответил профессор. — Вот новый корпус надо строить, а ассигнований не дают. Доказываешь им, что наш институт принесет Лиондору сказочные доходы в валюте, а они не слушают — все разворовали под лозунгами бедности и честности.
— Значит, вы сами устроили торговлю драконами? Куда же вы их продаете?
— Драконами? Торговлю? — И вдруг профессор рассмеялся. Он смеялся громко, натужно, будто никогда раньше смеяться ему не приводилось.
  
— Тогда зачем же, черт возьми, вы этим занялись?
Профессор перестал смеяться и серьезно поглядел на Кору.
— Вы мне не верите, сыщик, — сказал он. — Но я это делал совершенно бескорыстно.
— Бескорыстие — это замена обычной торговли натуральным обменом, — изобрела афоризм Кора. — Что означает бескорыстие в ваших устах?