Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

— Что в этом смешного! Я никогда еще не сталкивался с девушками, которые так бурно вели бы романы с мертвецами.
— Дорогой мой комиссар, — сказала Ко, — неужели вы думаете, что наш замок и весь наш Детский остров настолько велики, что каждый ваш шаг мгновенно не становится известен любому первоклашке? Неужели никто не знает, что вы бегали на оконечность острова и нашли там притопленную лодку номер тринадцать?
  
— Вы знаете об этом? — Комиссар, специалист по конспирации, был поражен.
— Неужели вы думаете, что никто не знает о том, что вы обыскивали комнату физкультурника Артема, а директриса просила вас этого не делать?
— Черт побери! — рассердился Милодар. — Я не могу работать, когда происходит такая утечка информации!
— Вы не отрицаете? — спросила Ко.
— Я ничего не отрицаю, но и не подтверждаю. Что вы еще узнали?
— Есть мнение, что в комнате физкультурника, нашего обожаемого Артемчика, вы нашли фотографию Вероники.
— Нашел.
— И обо всем догадались!
— Догадался.
— А теперь хотите услышать всю историю из уст Вероники.
— Может, сначала из ваших?
— Неужели я похожа на сплетницу и доносчицу?
— Я еще в жизни не встречал ни одной сплетницы и доносчицы, которая была бы похожа на сплетницу и доносчицу, — парировал Милодар.
— Тогда потерпите — осталось сто метров.
Девушка была права, и потому Милодар предпочел миновать последние метры до озера, наслаждаясь вечерним воздухом, ароматом сосен, свежим запахом озерного ветра и легким ароматом французских духов, строго запрещенных на Детском острове, отчего обладание духами было делом престижным.
Вероника сидела пригорюнившись на краю причала, свесив босые ножки, и болтала ими в холодной воде. Неподалеку от причала бродила крупная ворона, выклевывая что-то из щелей между досок.
— Вы же простудитесь! — воскликнул Милодар, выйдя на открытое место.
— Ну и пусть, — ответила девушка, ожегши его синим светом глаз. — Мне вовсе не хочется жить после того, как вы погубили моего мертвого друга.
— Ах, Вероника, — откликнулся на это Милодар, ступая на заскрипевшие доски причала, — ну зачем же лгать мне, старому сыскному волку. Передо мной склонялись разведки злобных планет, и мне сдавались банды космических пиратов. А ты полагала, что сможешь меня провести? Я же не директриса Аалтонен, которая готова поверить в любого ходячего мертвеца.
— Не в любого! — не сдавалась Вероника. — А в Джона Грибкоффа, о котором знает каждый.
Милодар присел на корточки рядом с Вероникой. Ко разулась и, держа туфли в руке, пошла по прибрежной гальке к выдававшейся в воду скале. Предвечерний воздух был так тих, что слышно было, как выплескивает вода от каждого ее шага.
— Я провел небольшое расследование, — произнес Милодар, глядя вдаль. Плеснула крупная рыба. Небо было бесцветным. — И мне не составило труда определить, что твоего мертвеца зовут Артемом Тер-Акопяном, служит он здесь физкультурником, лодку свою прячет вон там, под корнями сосен, маску и краску — у той скалы… В замок входит по ночам через дверцу, которая ведет в прачечную.
Подобно молнии Вероника вскочила на ноги.
— Как ты посмела! — закричала она, гневно глядя на подругу. — Зачем ты все ему рассказала?
— Какая глупость! — Ко даже не обиделась. — Я даже и не подозревала, что Артемчик прятал здесь лодку. Зачем мне знать?
— Нет! — упорствовала Вероника. — Это был мертвец! Я не знаю никакого Артема.
Стоя в отдалении, Ко заметила:
— Когда тебя поймали, лучше сознаться. Может, комиссар подобреет.
— А я добрый, — сообщил Милодар, не вставая с корточек, и кинул в воду монетку. Все следили за тем, как она, подпрыгивая блинчиком, унеслась в закатную даль. — Мне почти все ясно, и потому я не намерен сердиться. Конечно, если вы будете говорить правду и только правду.
— Ну что вы ко мне пристали! — Вероника вскочила и побежала к концу причала. Никто не мешал ей, не останавливал. Так что ей пришлось остановиться самой. — А что вы узнали? — спросила она у комиссара.
Комиссар кинул еще одну монетку. На этот раз неудачно. Подпрыгнув раза три, она утонула.
— А я рассудил, причем без всякой помощи со стороны вашей подруги, что все таинственные явления имеют самые обычные объяснения. И только если обычное объяснение ничего не объясняет, тогда следует обратиться к необычным объяснениям. Как правило, это заводит в тупик.
— И вы догадались?
— С моим опытом и способностями — мне не стоило большого труда…
— Даже я бы догадалась на месте комиссара! Тоже мне — конспираторы! — заявила Ко.
— Как все было сделано — ясно, а вот зачем — попрошу объяснений, — потребовал комиссар.
— Чтобы не догадались, — вякнула Вероника. — Спросите Ко.
— Это я для них придумала, — заявила Ко. — И на нашем месте вы бы сделали то же самое.
— Говорите!
— Если бы директриса или кто-нибудь из доносчиков выследил Веронику и Артема — начались бы скандалы, разборки и Артема бы в два счета выгнали бы с острова.
— А быстро бы выследили? — деловито спросил комиссар.
— В два счета. Островок наш невелик, а за морем материк, — ответила в рифму Ко. — Директриса имеет не только штатных осведомителей — поваров, прачек, медсестер и уборщиц, но и добровольных доносчиков из числа заключенных нашего острова.
— Как вы сказали?
— Я сказала — заключенных!
— Это несправедливо, — обиделся Милодар. — Вы должны быть благодарны правительству и ИнтерГполу, которые идут на все, чтобы обеспечить вам счастливое детство.
— Погодите, комиссар! — возмутилась Вероника. — А если бы я захотела сегодня слетать на Гималаи! Возможно ли это?
— Зачем вам на Гималаи? — удивился комиссар.
— Вам задали вопрос, — строго сказала Ко, — отвечайте на него, не виляйте хвостом.
— Не смейте так разговаривать с комиссаром ИнтерГпола!
— Значит, нельзя?
— Напишите заявку, соберите группу, — быстро сказал Милодар, — и отправляйтесь на ваши Гавайские острова. Хоть завтра!
— Если, конечно, ваши сотрудники, которые будут обеспечивать контроль и охрану окружающей среды от нас с Вероникой, не будут на пикнике или в отпуске. В ином случае нам посоветуют подождать до следующих каникул.
— Девушки, девушки, вы же знаете, что все делается ради вашего блага! Земля опасна, на ней сохранилось еще немало хищников и вредных насекомых!
— Вероника, комиссар боится, что нас задушит анаконда, — сказала Ко.
— Одна на двоих, — подтвердила с язвительной улыбкой Вероника.
— Нет, — возразила Ко, и лицо ее стало серьезным. — За нас комиссар не боится. Но он ужасно боится за судьбу несчастной беззащитной Земли, для которой мы с тобой представляем страшную угрозу.
— Девушки, девушки, не так громко…
— А почему мы должны молчать? Мы и без того такие опасные!
Ворона, опустившись на нижнюю ветку сосны, громко каркнула, будто выражала поддержку девушкам.
— И давно у вас тут вороны каркают? — спросил Милодар.
— Он пытается нам зубы заговорить! — злым голосом воскликнула Вероника. — Ему не хочется признавать, что его милая лавочка держит нас здесь взаперти, словно мы уже совершили страшные преступления.
— А что, если так случится?
— Даже самого страшного убийцу на Земле не считают убийцей, пока его не осудит суд. А нас, детей, можно считать заведомыми убийцами? — сказала Ко. — Почему мы должны, и без того наказанные судьбой, раз лишены папочек и мамочек, еще лишиться свободы?
— А если…
— Только не надо вашей занудной пропаганды! — возразила Ко. — Не надо нам талдычить про страшных чудовищ, которые заключены в нас, про вирусы и убийственные наклонности, которые в нас проснутся. Вы, комиссар, в своей жизни побывали на разных планетах. Вы имели куда больше шансов, чем мы, маленькие дети, подхватить вирус или внедрить в свое тело паразита. Но мы-то вас не держим на острове.
  
— Не я придумал эти правила, не мне их отменять, — сказал комиссар. — Сейчас мы говорим о другом.