Детский остров. В куриной шкуре. Предсказатель прошлого. Последние драконы (сборник)

— Ну вот и поговорили, — сказала Кора. — Тогда сидите внизу и отдыхайте. Я еще часок посплю, а потом буду готовиться к встрече с вами.
— Это исключено! Через час нас ждет сам господин церрион средней руки.
— Понятнее.
— Министр культуры в вашем понимании.
— А драконы у вас относятся к области культуры?
— Простите, но их военное применение прекратилось шестьсот лет назад.
  
— Хорошо, — сдалась Кора, — через полчаса я буду внизу. Закажите мне завтрак и тарелку овсянки.
— Тарелку чего?
— Овсянки.
Кора повесила трубку. Песик смотрел на нее, опустив ухо и наклонив голову. Он уже догадался, что его пока не выгоняют, и был готов на любые подвиги для своей богини.
— Как тебя назовем? — спросила Кора, направляясь в туалет. — Если сейчас опять не будет воды, я им всем головы поотрываю!
Песик остановился у двери в туалет, помахивая хвостиком.
— Будешь Пончиком! — сказала Кора и закрыла за собой дверь.
Вода шла, чуть теплая, жидкой струйкой, но шла.
Переводчик, не знавший, что его ждет — гнев или просто выговор, маялся у подножия лестницы. Он кинулся к Коре.
— Завтрак подан, каша заказана! — докладывал он, словно маршал, сообщающий о приближении своего корпуса к Аустерлицу.
Тут он увидел Пончика, который робко семенил за Корой, и брезгливо спросил:
— Это еще что такое? Тварям в гостинице быть не положено.
От звука его голоса очнулся сонный портье и присоединился к Мери:
— С неблагородными тварями вход воспрещен!
Кора, не обращая внимания на их крики, направилась к Мери и повелела царственным тоном:
— Овсянка для Пончика! — И показала на собачонку.
Песик, как и все подобные мелкие животные, чуткий к тону человеческой речи, быстро разобрался в ситуации и с отчаянным лаем кинулся на переводчика. Он подпрыгивал, норовя дотянуться до края коротких штанов Мери, а переводчик отмахивался, как от стаи пчел, и отступал к портье. Портье выхватил у уборщика половую щетку и встретил песика во всеоружии.
Пончик отскочил за Кору, но лаять не перестал.
— Где ресторан? — крикнула Кора. — Мы идем завтракать!
Переводчик растерянно показал, куда идти, и Кора, сопровождаемая Пончиком, быстро направилась туда. Переводчик и портье бежали сзади и пытались отделить злобного Пончика от Коры, но Пончик был не промах — в результате портье ударил щеткой Коре по ногам, и та, владевшая (в отличие от портье) приемами палавийской борьбы у-ку-шу, вынуждена была сделать выпад и уложить портье на пол.
Переводчик не смел приблизиться к Коре и лишь выкрикивал сзади угрожающие слова.
Кора прошла в почти пустой зал ресторана.
Официант с салфеткой на изготовку склонился в поклоне перед иностранкой:
— Ваш столик направо у окна.
Он-то сделал вид, что не замечает Пончика, потому что иностранцев не следует дразнить и недооценивать их вредности.
Первым делом Кора сняла со стола тарелку с овсянкой и поставила у ножки стула.
— Ешь, страдалец, — сказала она.
Пончик кинул торжествующий взгляд на переводчика.
Тот стоял с оскорбленным видом, не приближаясь к столу. Портье громко и настойчиво шептался с официантом, который не желал пропускать его в ресторан, так как тот не расстался со щеткой.
— Мери, — сказала Кора, — садитесь за стол и разделите со мной трапезу.
Тот только отрицательно покачал головой.
Кора села за стол. Два яйца, булочки, джем — стандартный набор со времен британской королевы Елизаветы Первой.
Она взяла тост и намазала его джемом.
— Послушайте, Мери, — сказала она. — Эта собачка, которая вам так не нравится, сегодня ночью сослужила неоценимую службу нашему следствию, пожертвовав собой.
— Что?
— В то время, когда вы, напившись как скотина, благополучно почивали, мы с Пончиком находились на семнадцатой страже Загородного шоссе, где проводили расследование. Кстати, вам по должности положено об этом знать. При досмотре одного подозрительного объекта требовалось определить, какое мясо в нем находится. Пончик добровольно вызвался помочь следствию. Вы же понимаете, Мери, что, если бы мясо оказалось драконьим, мы бы не видели сейчас рядом с нами этого маленького героя. Он съел мясо и, к счастью, остался жив. Но и сейчас он остается под моим личным контролем. Не исключено, что в любой момент его может настичь коварная смерть. Такова доля наших добровольных сотрудников. Теперь вам ясно?
Переводчик потряс головой, словно ему ухо залило водой. И не ответил.
— Пончик, — сказала Кора, — не отвлекайся. Не каждый день тебе дают по целой корове. Сегодня обойдешься овсянкой.
Пончик вздохнул и обошелся овсянкой.
Переводчик сел за стол, но так и не понял, шутила ли Кора или на самом деле проводила расследование без его помощи. И когда после завтрака Кора поднялась на минутку в номер, чтобы взять плащ, он кинулся к телефону. Оказалось, что Кора права. К Пончику он стал относиться с опаской, хотя не скрывал к нему отвращения.
* * *
В отличие от переводчика Мери, господин церрион средней руки, министр культуры Лиондора, был отлично осведомлен о ночных событиях на семнадцатой страже и роли в них Коры Орват.
Он встретил посетительницу посреди своего обширного кабинета, украшенного по периметру портретами своих предшественников.
— Как мы рады, как мы рады! — сообщил он, подхватывая Кору под локоток и ведя к креслам. Кресел в углу было всего два. Так что переводчику пришлось стоять сбоку.
— Переводчик нам не понадобится? — спросил церрион.
Он был представителем новой волны политиков и, без сомнения, склонен к фронде. Вместо того чтобы к встрече с Корой натянуть сюртук, он встретил ее в пиджаке. К тому же черные усики министра и длинные кудри совершенно не соответствовали стандарту.
— Русского языка переводчик не знает, — безжалостно сказала Кора, — кроме того — пьет.
— Ах, как не стыдно! — воскликнул переводчик.
Но она теперь уже не боялась, что из-за ее характеристики несчастного пожилого мальчика выгонят с работы. Он служил по тайному ведомству, и министерство культуры ему было не указ.
Церрион также знал об этом, потому что лишь вздохнул и сказал:
— Не буду вас задерживать. Я знаю, что вы спешите в наш Загон, где вчера вечером случилось очередное исчезновение. Можно подумать, будто эти подлецы хотели продемонстрировать вам, что они сильнее и хитрее… Я в бешенстве. Вот так, именно в бешенстве. Подозреваю, что за этими похищениями стоят силы реакции, которые лелеют реванш, стремятся к возрождению старых феодальных порядков… все наши надежды связаны с вами, мадам Орват. Я наслышан о вашем ночном подвиге — нет, иного слова я не нахожу — именно подвиг, и именно ночной. На семнадцатой страже Загородного шоссе.
Взволнованный министр положил пальцы на колено Коры, как бы демонстрируя свою личную, даже интимную, заинтересованность в ее успехе.
— Спасибо, — сказала Кора, — я и на самом деле спешу в Загон.
— Если у вас есть вопросы, просьбы, пожелания, моя дорогая, то я к вашим услугам в любую минуту дня и ночи. Мои координаты, включая домашний телефон, прошу вас принять…
Он протянул Коре визитную карточку.
— Скажите, пожалуйста, — обратилась к нему Кора, — каково ваше личное, как человека, мнение…
— Я уже ломал голову над этим! — воскликнул министр. — Но не представляю себе, как их смогли вытащить из Загона!
— Я не это хотела спросить, — произнесла Кора мягко, чтобы не рассердить государственного деятеля.
— А что? — Министр был задет тем, что поспешил с ответом и попал впросак.
— Мне интересно: если бы вы, например, приобрели настоящего дракона, куда бы вы его дели?
  
— Мне не нужен дракон! — вспылил министр. — Я государственный служащий и отлично понимаю ту моральную и материальную ценность, которую представляют драконы для моей бедной, но гордой родины. В день Благодарения Небу драконы взмывают над просторами нашей столицы и несутся к солнцу, покоряя просторы Вселенной… — Министр осекся, увидев недоуменное выражение лица агента ИнтерГпола, и, видимо, мысленно выругал себя. Он ничего не мог с собой поделать — эта красивая, крупная и уверенная в себе женщина вывела его из равновесия.