Дезертир (СИ)
Он достал из кармана мел, который к тому времени развалился на два одинаковых куска, сел на корточки, и принялся рисовать прямо на полу мышь. Конечно, в четыре приёма - по-другому он не умел. Эта мышь внушила присутствующим котам трепет своими размерами, а когда Ваня, подумав, изобразил на каждой лапке по набору внушительных когтей, животные бросились врассыпную, подвывая и путаясь друг у друга в хвостах.
На взгляд Ванюши, мышь была вполне сносная, разве что, чересчур толстым вышел хвост и чересчур треугольными уши. Но так даже лучше. Можно пририсовать дырочек, чтобы было похоже на сыр, но...
- Мяу, - сказала "мышь" басом. - Кто-то здесь, рядом говорил про еду? Да, сейчас не мешало бы подкрепиться!
Кошки подкрались со всех сторон, обнюхали новоиспечённого товарища.
- Ваше величество! - сказал кот с повязкой на глазу. - Сдаётся мне, вы нас разыгрываете. Здесь ещё один голодный рот. Где наша мышь?
- Простите, - пробормотал Ваня. - Но у меня получаются только коты. Вот мой брат, Мишка - он может рисовать всех. Даже слона! Хотя больше всего, конечно, любит машины.
- Но этот Мишка не наш король, - сказали коты хором. - Ты наш король!
- Что ж, похоже у нас не остаётся другого выхода.
- Если ты будешь продолжать рисовать, нас всех ждёт голодная смерть.
- Ты будешь заточён в темнице, - заключил кот-стражник.
На робкие возражения Ванюши, что мама скоро вернётся с работы и будет ждать их с братом к ужину, коты не отреагировали. Они связали ему руки, изъяли мелки и бросили за железную дверь в маленькое помещение, больше напоминающее каморку дворника: здесь был старинный телевизор, метла, несколько вёдер и один старый манекен без руки. В зарешёченное окошко под потолком лез ветками какой-то безымянный куст. На полу матрас, где Ванюша и приземлился, всерьёз задумавшись о том, как коты собрались есть, если никому из них он не нарисовал рта. Потом он стал думать о маме. Потом о летящих в сверкающем небе самолётах - он никогда не летал на самолёте. Потом о красной кружке с надписью "NESCAFE", от которой вчера совершенно случайно откололась ручка.
Мальчики в глазах не давали ему скучать, подсказывая одну тему за другой, они ссорились, громко смеялись, и каждый новый вопль становился новой мыслью в голове Ванюши. Он не скучал и не думал, сколько времени прошло, когда один из буйных мальчишеских голосов вдруг зазвучал на самом деле. "Мишка!" - узнал Ваня.
Мишка ругался за дверью.
- А ну разойдись, мохнатые комки пыли! Пошли вон, а то такого пинка отвешу, вовек не забудете!
Ответом ему было разъярённое шипение. Но голос приближался. Загрохотал замок и дверь распахнулась. На пороге стоял, светя фонариком прямо в лицо младшему брату, Мишка.
- Ну, чего расселся? - спросил он. - Пошли.
Мишка достал перочинный нож и разрезал бечёвку на руках младшего брата.
- Ты меня спас, - сказал Ванюша, улыбаясь во весь рот.
Он осторожно выглянул и увидел лишь клочки шерсти, летающие по помещению. Коты куда-то попрятались.
- Без тебя скучно, дурила, - снисходительно сказал Мишка. - Ты башкой-то хоть подумал, когда решил сбежать от старшего брата?
Ваня ничего не говорил. Он был так счастлив, что даже не оглянулся, чтобы посмотреть, светятся ли в темноте жёлтые глаза.
Они успели домой как раз к приходу мамы. Она принесла овощей и "забабахала", как сказал Миша, потрясный ужин. Когда ложились спать, Ванюша спросил:
- А правда, что теперь, когда ты меня спас, мы всегда будем не разлей вода?
- Не говори ерунды, - сказал Мишка, отворачиваясь к стенке. - Ты навсегда останешься мистером-дуристером. И вряд ли научишься писать, даже когда я сяду за руль своей машины.
Несколько дней прошли в весёлых играх. Миша с приятелями лазали через забор, чтобы воровать яблоки, а потом науськивали Ванюшу кричать хозяйке участка ругательства, на мосту через давно пересохший канал они свешивали его вниз головой, держа за ноги, и угрожали отпустить.
- Ты не разобьёшься, если сложишь ладоши рыбкой, как настоящий пловец, - говорил Мишка, жуя травинку, и Ваня следовал его совету, думая, что вот-вот полетит вниз. Они раздобыли сигарету и пускали ему в лицо дым, ухохатываясь над тем, как он чихает.
Ваня тоже много смеялся. Было немножечко больно, когда ему заехали яблоком по голове, но он не плакал с тех пор, как ему исполнилось три. В самом-то деле, мальчики в глазах иногда шумели и буянили сильнее, чем братец и его друзья.
Ванюша хотел бы, чтобы веселье длилось вечно, но всему приходит конец. Однажды в субботу, когда небо решило вспомнить тёплые летние деньки и разогрелось, что твоя сковорода, Мишка и его друзья взяли велосипеды и отправились на речку, оставив Ваню сидеть на скамейке во дворе.
- Нет, дурик, тебя мы не возьмём, - сказал Миша, собрав пятернёй волосы младшего брата и сильно дёрнув. - Я и рад бы был, может, если ты утонешь, но мамка же расстроится. Поэтому сиди здесь. Уверен, ты найдёшь, чем себя занять.
Хохоча, они растворились в стремительно желтеющем мире.
Ванюша сидел, рассеянно улыбаясь и болтая ногами. Он хотел занять себя воспоминаниями об их совместных забавах - например, о том, как ковыряли земляных червей и на спор клали их себе на язык (на этот раз все состязания выиграл Ваня), но не мог. В голову лезла всякая чепуха. Тогда он, пошарив по карманам, нашёл мятый тетрадный лист и огрызок карандаша.
Разгладив бумагу на коленке, Ванюша нарисовал дугу - будто в небо стартовала ракета.
Конец