Дезертир (СИ)
Что-то было там, у самой стенки - будто абрикосовая косточка в сухой глотке мертвеца. Вячеслав достал и взвесил на ладони агрегат в чёрном шершавом корпусе. Прямо над объективом красовалась гордая надпись "Смена" и ниже - "Ленинградское оптико-механическое объединение имени В. И. Ленина".
- Надо же! - сказал он. - Не знал, что здесь осталось что-то из дядиной техники. Наверняка ещё работает.
Он осмотрел объектив, пощёлкал затвором, признал с улыбкой:
- Вроде функционирует.
- А плёнка? - спросила Марина, не отрываясь от писем. Она разложила свои находки на столе, рассматривая на конвертах почтовые марки. - Осторожно, не засветите её!
Повертев фотоаппарат, Вячеслав открыл заднюю крышку, оказавшуюся необычно большой, и, подцепив пальцем, вытащил чёрную кассету.
- Плёнка находится в этой кассете и хорошо защищена от света. Есть надежда, что заснятые кадры сохранились. Нужны реактивы для проявления.
В конвертах оказались письма из дома, откуда Марта некогда сбежала. Родители умоляли её вернуться: это было ещё до того, как они полностью смирились с потерей дочери. На штемпелях значились даты - года 1956-й, 1957-й и 1958-й. Обратный адрес написан довольно разборчиво, и Вячеслав подумал, что его гостья, должно быть, уже решила отправиться туда после того, как последний ручеёк шепотков из прошлого здесь иссякнет. Кажется, эти письма оставались без ответа, было одно начатое, но брошенное на полдороге письмо, которое тётя Марта собралась писать родителям после получения от них первого конверта. На резонный вопрос: "На что ты будешь жить?" - она отвечала: "Василий участвует в выставках..." За этим чувствовалась какая-то фальшь. Недоговорённость.
- Эти кадры... Их реально напечатать?
Вячеслав бросил взгляд на стены, откуда на него взирало немое наследие дяди Василия.
- Целая наука. Вечером я посмотрю в книжках. Как минимум, нужна фотобумага...
Марина ответила, не поднимая головы от пожелтевших листов:
- "Фотография и фотоаппаратура" на второй полке, четвёртая слева. Автор - некий Кулагин С.В. Там, между обложкой и последним листом, запасы твоего дяди. Ещё я нашла под кроватью кейс с какими-то приспособлениями.
- Это подойдёт, - сказал Вячеслав, слегка ошалевший от того, что гостья ориентируется в доме лучше его самого. - Только плёнку нужно сначала проявить.
Марина промолчала, изучая почерк на неотправленном письме, и Вячеслав, взяв с полки книгу, занял кресло-качалку, предварительно вытащив его наружу, под жидкий облачный полдень.
Иногда чтобы понять, что вокруг тебя происходит, нужно на коленке освоить чужую профессию. В этом нет ничего страшного, давно уже уяснил для себя Вячеслав, и это может существенно разнообразить жизнь.
Или помочь найти ответы на некоторые вопросы, спускать на верёвочке ответы на которые Небо не торопится.
Через какое-то время предметы, раньше казавшиеся пережитком прошлого, начали обретать новые имена. Оставив книгу на веранде, Вячеслав прошёл через дом к шкафчикам над обеденным столом, один из которых содержал целый ряд банок с надписью "Союзреактив". Здесь был гидрохинон, сульфит натрия, бура и ещё несколько полупустых склянок с разными химикатами вполне пригодного для использования качества, хотя местами они и выглядели, как слипшийся ком соли.
Этикетки утверждали, что всё это может храниться хоть сотню лет.
Нашлись и мерные весы на изящной ножке, которые, как полагал ранее Вячеслав, тётя Марта применяла для того, чтобы взвешивать специи. На самом деле это были весы дяди Василия: проявка фотографий - гораздо более точная наука, чем приготовление щей.
Кажется, рытьё в документах не принесло Марине хорошего настроения. Она сидела, водрузив руки на стол и положив на них подбородок, всё в том же платье, и угрюмо наблюдала за хозяином, который аккуратно, сверяясь с книгой, пускал в работу один за одним химикаты.
- Подогрейте мне воду, будьте так любезны, - попросил он, не отрывая взгляда от весов. - Для вас же стараюсь. Мне нужно две отдельных ёмкости под проявитель и фиксаж.
Чувствуя себя средневековым алхимиком, Вячеслав ссыпал в кастрюлю, от которой поднимался парок, метол, сульфит натрия, гидрохинон, чихнул, перемешал и досыпал кристаллическую буру. В стеклянной банке приготовил фиксаж, растворив там теосульфат натрия.
В указанном Мариной саквояже он нашёл бачок для проявки на свету и, накрыв его старым пальто, чтобы не засветить, зарядил туда плёнку. Затем залил проявитель и, с минуту повертев плёнку в бачке, слил, промыл водой и залил закрепитель. И только потом хлопнул себя по лбу:
- У нас нет проектора. И фотоувеличителя тоже нет. Придётся ехать в город. А вообще - подождите-ка! Я на секунду.
Оставив женщину поворачивать плёнку, Вячеслав выскочил наружу. Небо успело потемнеть, кроме того начал накрапывать дождь. Капли ударялись в крышу с потусторонним звуком боевых барабанов, которые звучали словно сквозь толщу времени. Его мучила одна занятная идея.
Фотомастерская дяди когда-то представляла собой сарай практически на берегу ручья. Дяде нужен был доступ к воде, и здесь пологая тропинка, петляющая между валунов, давала эту возможность. Задумывалась и строилась она как баня, но по назначению с некоторых пор использоваться перестала.
Дядя забирался туда, как барсук, и подолгу не выходил, запрещая кому бы то ни было отвлекать его от работы. Сейчас здесь была только крапива; полные воды листья устало вздрагивали, когда Вячеслав зашёл в заросли. Внизу шумела свинцовая лента ручья, как змея, она билась в лапах голых от листвы карликовых дубов.
Гнилые доски, сквозь которые к свободе пробивалась густая растительность, скрипели под ногами. Они всё ещё были там, будто замурованные под рухнувшей крышей барака рабы, стонали и скрежетали зубами. С тех пор, как провалилась крыша, а потом тем же летом сложились стены, Вячеслав больше сюда не ходил. Обстановка проступала в его памяти, будто затопленный много лет назад город, останки башен которого показываются из зелёной воды во время отлива. Вот здесь стоял низкий стол. Здесь - полка с реагентами, которые затем, по какой-то причине, перекочевали в дом. Из этого края в тот была протянута верёвка, на которой вешались сохнуть снимки. Был ещё лоток для испорченных негативов, инструментарий из ножниц разных размеров, пинцета и лезвия для нарезки плёнки. Под ногой вдруг что-то звякнуло, Вячеслав нагнулся и достал жестяную банку, ко дну которой прилипло несколько окурков. Значит, здесь были ступеньки, на которые дядя присаживался выкурить сигаретку-другую, прежде чем вернуться к проявке.