Дезертир (СИ)
Выбравшись из укрытия, мальчик и чертёнок отправились в обратном направлении, теперь стараясь смотреть во все стороны разом. Малыш замёрз и хлопал варежками друг об друга, удивляясь, как он умудрился их не потерять. Чёртик выразил мысль, которая не давала покоя им обоим:
- Здесь царство воронов, которые склёвывают людям головы, а там, за оградой твоего детского сада - нет. Что-то не пускало их туда. Нужно возвращаться. Послушай, мне и правда жаль, что я разбил зеркало. Здесь опасно.
- Да нет, чепуха, - сказал Данил, внимательно глядя по сторонам: крошечные сигналы, будто подмигивания звёзд откуда-то из глубин космоса, ловили его взгляд и задерживали на себе, нашёптывая секреты. Любой малыш может ориентироваться в любом городе, следуя за такими вот приметами. - Я ещё не нагулялся.
Нужно понять, что такого особенного в детском саду - в месте, которое Данил считал скучнейшим на планете. Может, вороны тоже это чувствуют и засыпают прямо в воздухе, ещё будучи на подлёте? Или, быть может, какие-нибудь охотники сидят там в засаде, отстреливая больших чёрных птиц?
Идея о доблестных охотниках с луками и зелёными шляпами, как у разбойников из фильма о Робине Гуде, так захватила мальчишку, что он начал пританцовывать на ходу, напевая про себя слова какой-то героической песенки. Однако первое, что увидел Данил, миновав знакомую ограду - обычную домашнюю мышь. Она восседала на шапке-ушанке у Наташки, девочки с двумя длинными русыми косами и удивительно красивым курносым носом, всегда красным, как фонарь. Данил никогда не видел таких отважных мышей, а мышь, должно быть, никогда не видела двигающихся людей. Он решил, что вежливо будет подойти и поздороваться. По крайней мере, этот зверёк не торопился отгрызть у Наташки ухо или откусить её великолепный нос.
- Привет, маленькая мышка, - сказал Данил, стянув с головы шапку (он слышал где-то, что так вежливо).
- Привет и тебе, - пропищала мышь. - То, что ты первый поздоровался с нами, делает тебе честь, маленький человек.
- Не слишком ли самонадеянно для такой маленькой твари упоминать себя во множественном числе? - перебил чёртик.
Мышь ничего не сказала, только шевельнула хвостиком. И тотчас же Данил почувствовал, что за ним наблюдают со всех сторон. Это было очень назойливое ощущение - что-то вроде жужжания комара ночью над самым ухом. Оглянувшись, Данил сначала не увидел ничего нового, однако присмотревшись внимательней, он будто приоткрыл крышку секретной шкатулки, из который рекой хлынули серые, белые, с грудкой в крапинку или с полосой, как у бурундуков или гоночных автомобилей, грызуны. Множество глаз-бусин смотрели на Данила и Тимоху со всех сторон (один глаз даже был размером с пятирублёвую монетку - увеличенный сосулькой, сквозь которую мышка за ними наблюдала).
Мышь (про себя Данил назвал её Первой Мышью) спокойно сказала:
- Мы наблюдали за тобой с того момента, как ты оставил первые следы на снегу. Скажи, ты ведь не отсюда, верно? Я имею ввиду, не из этого мира?
Данил дёрнул чёртика за хвост и зашептал:
- Первый раз вижу, чтобы мыши разговаривали. Что мне сказать?
- Все животные умеют разговаривать, - неохотно сказал чёртик. Он не больно-то любил делиться знаниями, которые, согласно его представлениям, попадали в категорию тайных. Человек должен заслужить возможность их узнать, и у Тима не было полной уверенности, что мальчишка сделал к этому все необходимые шаги. - Просто в твоём мире они слишком запуганы людьми, которые считают себя королями и императорами всего сущего. Скажи ей, что счастлив с ними познакомиться.
Данил стеснительно поделился с мышкой этой информацией. Она торжественно поклонилась - а точнее, припала к земле, как будто готовилась схватить пролетающую мошку. В её шкурке серебрились кристаллики снега.
- Я бежал из другого мира от большой опасности. Мне помог вот этот чёртик. Его зовут Тим.
- Ты первый встреченный нами живой человек, - сказала мышка, умильно сложив лапки на груди и поведя носом по сторонам. - Рано или поздно все они пробудятся ото сна. Они стоят так уже много-много лет, тысячей мышиных жизней не хватит, чтобы измерить это время. Никто из зверей больше не верит, что эти каменные истуканы когда-нибудь пробудятся, но мы-то из мышиного племени! А каждая мышка немного оракул. Так же, как вороны.
- А вороны что?
Мышиные глазки не отрывались от пера за ухом чертёнка.
- Вижу, ты уже познакомился с ними достаточно близко. Когда все люди застыли, эти птицы решили, что они теперь здесь хозяева. Съели всю еду, которую нашли под открытым небом, а потом принялись за механизмы, которые мастерили люди. Их желудки переваривали даже железо. Когда ничего не осталось, они совсем осмелели и принялись за людей, срывая с них шапки и долбя клювами макушки. Тебе повезло, что унёс ноги. Ты - мягкий, как кусок хлебушка - для них лакомый кусочек.
- Он бросился прогонять ворону, - вставил Тим. - Отбивать голову того бедняги. Только было уже поздно. Если нет головы - люди ни на что не способны. Верно я рассуждаю?
Первая Мышь строго ответила:
- Конечно, без головы они не полезнее ночного горшка. К тому же, становятся ужасно доверчивыми, точнее, доверчивыми-наоборот. Это значит, что верят любой лжи, но ни за что не поверят правде. Именно поэтому мы делаем всё, чтобы спасти как можно больше людей.
Тим пощекотал Данила пером за ухом.
- До сих пор не понимаю, что тебя заставило угрожать тому ворону? Он был едва ли не больше тебя!
- Просто подумал - если этот мир похож на мой, то, наверное, где-то должен быть ещё один я, такой же истукан, похожий на вазу или булыжник, как все эти... - Данил задумчиво подвигал ногой, будто проверяя, что она ещё не превратилась в камень. - Может, у него ещё есть голова... а если нет? Если её уже склевал какой-нибудь ворон? Может, кто-то, так же как я, подойдёт и прогонит птицу.
Мыши отозвались одобрительным гомоном. Глядя на всю эту ораву, Данил вспомнил их с мамой походы по зоомагазинам.
- Зачем вы так переживаете о людях? - спросил он. - Хотите снова в клетки? В аквариумы, где еда по расписанию, а иногда её нет вовсе, потому что забыли дать? Папа говорил, что над вами ставят опыты и на вас испытывают новые лекарства.