Дезертир (СИ)
Матвей позвонил через несколько дней. Был четверг, семнадцатое сентября. Какая на улице погода?.. Это определить невозможно: между ней и комнатой с зелёными обоями навеки легла свинцовая ширма густых, как кофейная гуща, занавесок.
- Что школу-то забросил? - не снизойдя до приветствий, спросил он.
- Слушай, Матвей. Я, наверное, куда-нибудь переведусь.
- Умм, - протянул приятель. - Начнёшь жизнь с чистого листа?
- Ну, да...
- Хрена лысого ты начнёшь. Всегда найдутся те, кто знает тех, кто знает тебя. Расскажут, как ты гулял ночью в пижаме и пытался вершить правосудие.
- Переведусь, - упрямо сказал Егор.
- Забыл, сколько мы дружим? Я знаю тебя лучше всех. Лучше тебя самого. Ты скорее будешь сидеть на заднице и страдать, чем сделаешь хоть что-то, чтобы изменить свою жизнь.
Егор понял, что друг прав. Помолчав, он спросил:
- Значит, ты тоже в курсе?
- Все знают. Вся школа. Стёпа заливался соловьём, а твоя ненаглядная ему подпевала.
- Она не моя ненаглядная.
Егор вдруг понял, что приятель ухмыляется.
- Значит, всё? Разбилось хрустальное сердце, поникли бутоны? Слушай, мне хочется за тебя отомстить. Ты какой-никакой, а мой друг, хоть иногда и похож на простоквашу.
Егор тут же прекратил ковыряться в носу. Он слушал.
- С пацанами я связываться не буду. Они меня ничем не обидели, и не моя это забота. Достаточно того, что я не надрываю живот над их тупыми шутками. А вот Настя, свет твоих очей... Настя достойна моего внимания. Сегодня вечером мы с ней встречаемся. Видел бы ты, как она засветилась, когда я подошёл после первого урока! Пыталась сделать вид, что ей всё равно. Решила что сначала, как это водится у баб, нужно поломаться, а потом обязательно сказать "нет", но гнилой орех раскусить проще простого. Прислала смску, мол, согласная на всё. Что ж. Жди новостей.
- Подожди, подожди, - Егор мучительно пытался осмыслить сказанное. - А где вы встречаетесь?
- Ты, конечно, опять попытаешься всё испортить. Но не в этот раз.
Матвей сбросил звонок.
В тот день Егор выбрался на улицу. Лениво плывущие по небу облака укрыли его в своих тенях и провели до Черноморской улицы, где среди берёз и ветвистых черешен прятался частный дом, в котором с семьёй проживал Матвей.
- Сына нет дома, - сказала его мама, дородная тётушка, беспрестанно вытирающая руки о передник.
Она прищурилась, глядя на Егора.
- Ужасно выглядишь. Ты не болен? Высыпаешься? Может, бабушка уехала, и тебя стоит покормить?
- Спасибо, тётя Сара, - сказал Егор. - Всё нормально. А не знаете, куда он мог пойти?
- Он мне не докладывается. Слушай, если тебе нужна от меня какая-то помощь...
Егору показалось, что на лице мамы его лучшего друга мелькнула какая-то особенная жалость, какую могут испытывать к маленькому, чумазому, уродливому существу. "Они знают, - безнадёжно подумал Егор, бредя прочь. - Все знают о моём позоре".
За остаток дня и вечер он обошёл все парки и заглянул во все кофейни района, но Матвей всё предусмотрел и увёл Настю в более укромное место.
Тогда он вернулся домой и стал ждать звонка, поминутно проверяя сотовый телефон. Настя... и Матвей. Разве может в этом возрасте любовь нести в себе что-то, кроме болезненных уколов, которые старшим поколением отчего-то называются золотой порой? Которые раньше времени заставляют сердце порасти твёрдой скорлупой, навеки спрятаться в раковину, как моллюска. Егор не сомневался, что сегодня так и случиться. Не сомневался и Матвей - у него, похоже, вообще не было сердца, лишь молоток, предназначенный для того, чтобы вдребезги разнести прекрасную хрустальную вазу. Думая о нём, Егор словно падал в яму, до краёв полную завистью и гневом. Изредка он одёргивал себя: "Это твой единственный друг... и он на многое готов ради тебя", но потом представлял себя на его месте, пушинкой, купающейся во внимании девушки, которую он сам любил с четвёртого класса, и злость снова начинала сводить зубы.
В этот момент он начинал отчаянно молиться, чтобы у Матвея всё получилось.
Звонок раздался ранним утром.
- В школу ты вряд ли собирался, так что я решил позвонить сейчас, - сказал приятель посмеиваясь. - Ты приходи. На спортивную площадку на большой перемене. Тебе понравится! Мы классно провели ночь, а теперь время для фанфар и оркестра!
Он не дал Егору сказать и слова, сбросив звонок. Доковыляв до кресла, мальчишка плюхнулся в него, словно мешок с песком. Он чувствовал, что то, что случится сегодня, разорвёт его сердце на лоскуты, словно бультерьер тряпичную куклу. Вся жизнь, с самого начала взяв курс на скатывание по наклонной, готовила его к тому, что произойдёт завтра. Может, на школьный двор упадёт метеорит. Или Егор, переволновавшись, взорвётся, разбрызгивая вокруг смертоносную лаву, и в газетах потом будут публиковать интервью с выжившими: "Я сразу поняла, что от такого странного малого можно ожидать только проблем". Возможно даже, найдут его родителей, которые будут плакать и лепетать что-то невпопад, шатаясь от выкуренной травки и хватаясь друг за друга.
Как бы то ни было, он, точно закованный в цепи разбойник, не мог не явиться на собственную казнь. Хотя в глубине души уже зародилось подозрение, что казнить там будут не его, а Егору уготована роль почётного зрителя.
10.