Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)

Я не сдержала смешок и сунула ей монетки.
— Вот, за отличное обслуживание. А еще скажи-ка мне, правда говорят, что у господина Фроба спился счетовод?
Она закивала так, что косичка запрыгала, как живая.
— А как же! Об этом все только и говорят! А ведь казался таким трезвенником, никто бы и не подумал! — выпалила девчушка. — Ужас просто! И…
Она вдруг замялась, будто хотела добавить что-то еще, но передумала. 
  
Я продолжила:
— А правда ли, что, если барон не сдаст книги учета графскому помощнику, ему будет несдобровать?
— Конечно! — согласилась она, размахивая руками. — Граф страсть какой сердитый! Ему везде чудится обман. И такой он вредный — если что не по нему, так до самого инквизитора дойдет!
Тут уже я сглотнула. Нет уж, никаких инквизиторов нам не нужно.
— Спасибо, — кивнула я и, сунув ей еще медяк, скользнула в комнату
Спальня была убрана небогато, но после стольких дней в пути, она показалась мне настоящими хоромами. Не раздеваясь, я легла на мягкую постель и закрыла глаза. Но мысли уже крутились, как белка в колесе.
Фроб. Счетовод. Графский помощник.
Может... Может, это шанс?
Скрыться не просто в другой деревне, а за бумагами, цифрами и чужой бухгалтерией. Кто будет искать беглянку в конторе какого-то Фроба?
Я медленно провела рукой по животу.
— Малыш, — прошептала я, — кажется, я придумала, как нам устроиться.
Но в тот же миг кольцо на моем пальце дрогнуло и... стало ледяным. Настолько холодным, что кожа вокруг него побелела. Я попыталась стянуть его - но металл будто прирос к плоти.
И тогда я услышала - нет, почувствовала - едва уловимый звук. Как далекий звон мечей или, может, цепей?..
Сердце заколотилось. 
Если кольцо так реагирует… Значит ли… Значит, ли что Роан был уже совсем близко?
***
Владение Фроба предстало передо мной во всей своей безупречной строгости: отполированные до зеркального блеска гербы горделиво красовались над массивными дубовыми воротами, кусты, подстриженные с геометрической точностью, напоминали идеальные сферы, а стражники в латных доспехах, сверкающих под слепящим солнцем, стояли неподвижно, словно статуи. Каждый камень, каждый лист здесь кричал о неустанной педантичности хозяина. И если даже мельчайшая деталь в этом царстве порядка была на своем месте, то побег счетовода и пропажа казны должны были стать той еще головной болью для барона. 
— Тебе кого? — гаркнул стражник, сурово нахмурив брови. 
Его взгляд, скользнувший по моей потрёпанной дорожной одежде, выдавал явное замешательство.
— Барона Фроба. — Я выпрямилась, намеренно сделав голос твёрже. — Слышала, ему требуется счетовод.
Его глаза сузились. Несколько секунд он молча изучал меня пытался разгадать, какое отношение к бухгалтерии может иметь обычная девчонка. Наконец, он фыркнул, но ответил неожиданно сдержанно:
— Если пришла просить за мужа - уходи, — он отвёл взгляд, понизив голос. — Господин сегодня... не в духе.
Я улыбнулась — широко, заразительно, так, как улыбаются женщины, знающие силу этого оружия.
— Не получится ли всё же с ним поговорить? Прошу, вы бы безмерно мне помогли!
Стражник замер, будто неожиданно упёрся в невидимую стену. Его глаза округлились, а губы непроизвольно разжались, выдавая глуповатое, почти растерянное выражение. Он даже поправил шлем, будто это могло придать ему больше значимости.
— Впрочем... и правда, — пробормотал он, почесав щетинистый подбородок. — Хуже явно уже не будет.
С неохотной решимостью он махнул рукой вглубь двора, кивнул стоящему неподалёку напарнику, и, тяжко вздохнув, двинулся вперёд, явно не представляя, как объяснит барону своё решение.
Во внутреннем дворе царила та же безукоризненная строгость — словно даже ветер боялся сдвинуть лист не вовремя. Но стоило переступить порог замка...
Холл, который должен был поражать гостей высокими сводами и сверкающими гербами, напоминал скорее склад в разгар переучета. Повсюду стояли опломбированные, но полупустые бочки, мешки из-под муки, а в воздухе витала едкая смесь пыли, воска и чего-то лекарственного.
Слуги сновали туда-сюда, но без привычной слаженности — их движения были резкими, нервными, будто они за кем-то подсматривали. В углу двое перешептывались, бросая косые взгляды в сторону возвышения, где за столом, заваленным бумагами, сидел барон Фроб.
Коричневый бархатный камзол висел на нем, как на вешалке, подчеркивая болезненную худобу. Лицо землистого оттенка, а глаза — лихорадочно блестели, будто он долгие ночи проводил без сна.
Рядом старик-писец дрожащими руками перебирал бумаги, время от времени поджимая плечи, словно ожидая удара.
— Ты что, совсем дурак?! — внезапно рявкнул барон, и старик вздрогнул, опрокинув чернильницу.
Мой провожатый вдруг сжался, прочистил горло, но вместо уверенного доклада издал писклявый звук, будто мальчишка, пойманный на краже яблок:
— Г-господин Фроб! К вам… посетитель.
Барон вскинул голову, и в его взгляде полыхнул недобрый огонь. Но, едва заметив меня, огонь сменился — сперва на миг удивления, а затем...
Что-то в его глазах вспыхнуло — не гневом, а жадным, ненасытным любопытством. Взгляд скользнул по моей фигуре, остановился на лице, задержался на губах — медленно, оценочно, словно пробуя на вкус. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, а пальцы сами сжались в кулаки.
Он улыбнулся — неприкрыто, снисходительно, словно уже принял решение.
— Милая гостья, — произнес он, и его голос лип к коже, как мед. — Каким ветром вас занесло в мои владения? 
— Доброго дня, господин, мое имя Марисель Брамс, — я сделала поклон, ровно настолько, чтобы сохранить вежливость, но не показаться подобострастной. — И я хотела спросить, не нужен ли вам грамотный счетовод?
Его брови взлетели, глаза расширились — сначала от неожиданности, потом от внезапного озарения, будто перед ним не женщина, а сундук с золотом, который сам пришел в его руки.
— Грамотный счетовод? — повторил он, и его губы растянулись в слишком широкой, слишком голодной улыбке. — О, милочка… Ты даже не представляешь, как ты своевременна.
Он резко поднялся, оперся о стол костлявыми руками, наклонился так близко, что я почувствовала запах вина и чего-то горького — миндаля, возможно.
— Ты идеальна, — прошипел барон, глаза блестели, как у кота, увидевшего сливки. — Красива, умна… И, должно быть, очень, очень отчаянна, если пришла ко мне.
У меня засосало под ложечкой. И внезапно идея прийти сюда показалась мне большой-большой ошибкой. Но что мне оставалось, если деньги Роана утекали, как песок сквозь пальцы? Идти побираться?
Скрывая нервозность, я стиснула пальцы в кулаки и выдавила еще одну улыбку.
— Мне потребуется комната и еда, а оплату возьму только после того, как сделаю работу.
— Конечно-конечно! — закивал Фроб с преувеличенной готовностью, а затем, выхватив взглядом одну из служанок крикнул: — Мэг! Помоги госпоже Брамс расположиться в комнате на втором этаже и не забудь помочь ей с одеждой.
Служанка вздрогнула, будто её кнутом стеганули, и резко выпрямилась, глаза округлились — сначала на барона, потом на меня.
— С-сейчас же, господин! — выдохнула она, сжав передник.
Её взгляд скользнул по моей потрёпанной дорожной одежде, задержался на лице — на миг в нём мелькнуло что-то похожее на жалость, но тут же погасло, заменясь покорным испугом.
— П-пойдемте, г-госпожа… — прошептала она.
Плохое предчувствие сжалось внутри в тугой комок. Я медленно поклонилась, стараясь не выдавать дрожи в коленях, и отступила, чувствуя, как взгляд барона провожает меня — тяжелый и прилипчивый.
  
Мэг рванула вперед, словно спасаясь от погони, а я последовала за ней шагом, осматриваясь и ощущая, как тревога медленно оседает на ребра. 
Точно ли я не ошиблась?
Живот скрутило.
Пока все происходящее дурно пахло. Мне не нравился этот замок. Не нравились эти стены. Не нравилось, как барон смотрел на меня — словно я уже его собственность. Да черт побери, даже этот пропащий счетовод уже казался жертвой, а не вором!