Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)

Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как воздух снова наполняется привычной тишиной. Но теперь она была другой. В ней вибрировало обещание. Опасное, невероятное, пугающее обещание завтрашнего дня.
И впервые за долгое время я почувствовала не страх и не надежду, а нечто третье — тихую, непоколебимую уверенность в том, что какой бы он ни выбрал маршрут, каким бы ни был этот эксперимент — мы уже сделали первый шаг. Не в сторону друг от друга. И не навстречу.
  
А куда-то в третьем, неизвестном направлении. Вместе.
  
ГЛАВА 34
 
Экипаж мягко тронулся с места. 
Я прижала к себе спящую Этельфледу, её ровное дыхание было единственным спокойным звуком в оглушительной тишине, что царила внутри меня. За спиной исчезали ухоженные аллеи замка графа, которые сменяясь полями, а затем — первыми признаками городов.
Сердце колотилось странно — не от прежнего слепого страха, а от напряженного ожидания игрока, поставившего всё на одну карту. Я сделала ход. Теперь очередь была за ним, и от этого щемящее чувство неизвестности было одновременно и пугающим, и пьянящим.
Меня преследовал образ Роана.
Неужели такой мужчина, как он, действительно мог испытывать ко мне такие сильные чувства?
«Чего ты хочешь, Роан?» 
«Тебя»
Наш диалог проигрывался в голове, как на повторе, и оседал внизу живота приятной дрожью.
«Тебя» 
Я закрыла глаза, пытаясь поймать хоть крупицу здравого смысла, хоть каплю страха, который должен был заполнить меня после такой исповеди. Но вместо этого по телу разливалось странное, греющее изнутри тепло. Стыдливое и дикое. Пугающее и манящее.
Экипаж, наконец, свернул на знакомую ухабистую улочку, ведущую к дому Фриды. Но сейчас даже вид родного коттеджа с дымком из трубы не мог полностью вытеснить из меня его образ. Он был здесь, со мной. В каждом нервном окончании, в каждой предательской мысли.
Я сделала глубокий вдох, готовясь к встрече с подругами, к их слезам, вопросам, объятьям. Но где-то в глубине души уже знала — настоящая битва только начиналась. И происходила она не в гостиной у Фриды, а внутри меня.
Карета еще не полностью остановилась, как дверь распахнулась, и на пороге, заслонив собой свет, возникла фигура Фриды. Обеспокоенная Мэг следом выглянула из-за ее плеча.
— Марисель! Господи, это правда ты! — прошептала Мэгги, и ее голос сорвался на слезу еще до того, как она со всех ног бросилась к экипажу.
Я вышла ей навстречу, и ее объятия были такими же крепкими и искренними, как я и помнила. И я чувствовала, как на глаза наворачиваются ответные слезы. Это было... правильно . Так и должно было быть. 
— Тихо, тихо, Мэгги, дай ей вздохнуть, — раздался голос Фриды. 
Она подошла следом. Ее глаза были наполнены беспокойством, но в них светилось и безмерное облегчение. У нее было много вопросов, но она не решалась их задать.
— Мы уже и не чаяли тебя увидеть, — прошептала она, сдерживая слезы и крепко сжала мою руку. — Его святейшество… Он…
Я качнула головой. 
— Не будем об этом.
Но от моих слов Мэг и Фрида будто насторожились только сильнее, коротко переглянувшись меж собой, но настаивать и расспрашивать не решились.
Они были моими друзьями. И их любовь оказалась сильнее любопытства.
— Конечно, конечно, — быстро согласилась Фрида, снова сжимая мою руку, на этот раз с ласковой, оберегающей силой. — Главное, что ты здесь. Дома. — Она обвела взглядом меня и Мэг. — Мэгги, ставь кипятится воду, напоим Марисель успокаивающим чаем. 
И, обняв меня за плечи, она повела меня в дом, оставляя за спиной немые вопросы и начав новую, тихую вахту — вахту ожидания и молчаливой поддержки.
Мы вошли в коттедж, и меня окутал знакомый до боли, родной запах.
Я была счастлива вернуться. Была счастлива увидеть Фриду и Мэг. Безмерно счастлива.
Но сквозь все это, словно назойливый низкий гул, звучало в мозгу одно-единственное слово. Завтра . 
Радость была настоящей. Тепло — искренним. Но под ним, как твердая холодная скальная порода, лежало постоянное, ни на секунду не отпускающее чувство — ожидание его хода. 
Приняв кружку с теплым чаем от Фриды, я удобно устроилась в кресле и прикрыла глаза. Мэгги пошла укладывать Фледи. И все было как будто бы также, как всегда, но при этом все было по-другому.
— Марисель… Не знаю, что там случилось, но будь осторожна.
Я посмотрела на Фриду.
— Что произошло, пока меня не было?
Она вздохнула.
— Люди Его святейшества поставили на уши весь город. Люди теперь чихнуть лишний раз боятся. А еще… Фроба арестовали.
Дыхание на миг замерло в груди.
Я четко слышала каждое слово, но сказанное Фридой было настолько желанным, что я не сразу решилась поверить своим ушам. Пальцы крепко стиснули кружку.
— Роан?
Фрида стрельнула в меня взглядом, отмечая мое фамильярное обращение.
— Да, Его святейшество.
Он смог.
Во мне вдруг остро вспыхнуло знакомое чувство - чувство всемогущности Роана. Но на этот раз оно было окаймлено внезапным чувством гордости.
Я опустила глаза, не зная, что делать с этими эмоциями, и вдруг решилась на откровение.
— Его святейшество заедет за мной завтра.
Повисло долгое молчание, вынудившее меня снова посмотреть на Фриду.
Ее губы были напряженно поджаты, а в глазах плескалась тревога.
— Просто убедись, что играя с огнем, ты не сгоришь в нем заживо.
  
ГЛАВА 35
 
Утро наступило слишком быстро. 
У меня был мандраж. Я стояла перед зеркалом и в который раз перевязывала на талии шифоновую ленту нежно-зеленого цвета. Но пальцы не слушались, и каждый раз вместо приличного банта получалась какая-то ерунда. 
Совсем скоро он будет здесь…
О, Небеса, и откуда у меня вообще взялось столько смелости, чтобы играть в подобные игры с Его Святейшеством? Наверное, после нескольких дней заточения я тронулась умом. 
Но почему тогда у меня так колотилось сердце, а перед глазами стоял его образ? Почему вот уже битый час, я нетерпеливо оборачивалась к окну, стоило только услышать звук проезжающей мимо коттеджа кареты?
Успокойся. Успокойся. Ты взрослая женщина. Мать. Успокойся же!
Фрида стояла у дверей, словно немой страж, с напряженным лицом наблюдая за моими тщетными попытками.
— Вместо того, чтобы прихорашиваться, тебе стоило бы измазать лицо сажей и устроить на голове воронье гнездо. Если будешь слишком красивой, Его Святейшество тебя точно украдет и посадит в неприступную башню, — пошутила она с нервной улыбкой, наконец, прервав тишину.
Неожиданно для самой себя я вся вспыхнула.
— Я не прихорашиваюсь!
Ответом мне стал выразительный взгляд, которым Фрида обвела неприличную кучу баночек с косметикой, стоящей на столике, а затем и груду платьев, которые были отбракованы для сегодняшней встречи.
У меня возникло чувство, словно меня поймали на месте преступления. От неловкости я слишком сильно дернула бант, и он порвался.
— Да, будь ты неладен!
Фрида тяжело вздохнула и, подхватив с комода золотистую ленту, подошла ко мне. 
— Позволь я помогу.
Понимая, что если продолжу упорствовать, испорчу все окончательно, я сдалась и приподняла руки, позволив подруге помочь мне со сборами.
— Ну, вот… — кивнула она и, сделав пару шагов назад, окинула меня взглядом с ног до макушки. Покачала головой. — Нет, Марисель, ты слишком красива для сегодняшней встречи.
Затаив дыхание, я бросила взгляд в зеркало.
И замерла.
Из отражения на меня смотрела… незнакомка. Призрак той девушки, которой я могла бы стать в другой жизни. Воздушное платье цвета первого весеннего снега мягко обволакивало стан, подчеркивая хрупкость плеч и изящный изгиб шеи. Шифон струился при малейшем движении, словно живой, а золотистая лента на талии перехватывала его, словно луч солнца, удерживающий легкое облако.