Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)

Я замерла у окна, не веря своим глазам. Сердце, только что трепетавшее от тревоги, сжалось в ледяной ком. Воздух застрял в легких, став густым и колючим.
Внизу, в обрамлении геометрически безупречных зеленых изгородей, шел он. Высокая, подтянутая фигура в темном, строгом плаще, неприступная и холодная, как сама цитадель. И на его руках, контрастом, от которого замирает сердце, сидела крошечная Фледи.
  
Не было ни смеха, ни улыбки на его лице. Его черты были застывшей маской. Но его рука… Его рука уверенно и бережно поддерживала спинку нашей дочери. 
Я резко выдохнула, ощущая, как у меня кружится голова. Это… Это то, что я была совершенно не готова увидеть.
Фледи, вопреки всему, выглядела совершенно спокойной. Она что-то лопотала, рассматривая пряди его светлых волос, а потом подняла голову и посмотрела прямо на него — своим бездонным, доверчивым взглядом. И я увидела, как ее губы растянулись в беззубой улыбке — светлой и абсолютно бесстрашной.
Порыв ветра встрепенул край ее платьица, и он, не глядя, аккуратно поправил ткань своими большими пальцами, прикрыв ее маленькие ножки. Жест был поразительно бережным.
Меня словно парализовало.
Этельфледа подняла голову и, увидев кувыркающийся в воздухе листик дерева, радостно замахала руками, и прежде чем лист коснулся земли, рука Роана метнулась вперед и поймала его с молниеносной реакцией воина. Он замер на мгновение, рассматривая трофей, а затем медленно, почти неловко, протянул его Фледи. Она с радостным лепетом ухватилась за стебель. 
И все это время его лицо оставалось непроницаемым. Но в этих простых, тихих действиях была какая-то чудовищная, необъяснимая нормальность, от которой у меня перехватило дыхание.
Слезы потекли ручьем, но теперь они были солеными и горькими. Это были слезы абсолютной, всепоглощающей растерянности.
Внезапно, будто почувствовав тяжесть моего взгляда, он обернулся, и я сразу же отпрянула, так и не встретившись взглядом с его золотыми глазами.
Что бы я в них увидела?
Кто был этот Роан, который так заботливо держал на руках нашу дочь? У меня голова шла кругом. 
В своей голове я представляла тысячи сценариев, где могла бы оказаться Фледи, но ни в одном… Ни в одном она не сидела на руках у собственного отца, гуляя по саду. И эта картина… Эта картина была такой правильной…
Сердце сдавило, и я прижала ладони к лицу, стараясь загнать обратно предательские слезы. Они жгли кожу, смешиваясь с остатками страха и невыносимой, колючей надеждой. Что, если... Нет, нельзя даже думать об этом.
И вдруг раздался стук.
Я подскочила, как ошпаренная. 
Роан? Он увидел меня? Узнал? Сердце заколотилось, как сумасшедшее, сжимаясь от страха и надежды.
Но на пороге был всего лишь Лераш.
Его взгляд на миг замер на моем лице, глаза расширились, словно он впервые увидел меня по-настоящему, и это зрелище ему понравилось. 
Я сглотнула, сжимая пальцы в кулаки.
Разочарование от того, что я ждала другого, было неожиданным и неприятным. 
— Госпожа, — кивнул Лераш в приветствии и направился к свободному креслу. Усевшись, он внимательно посмотрел на меня и открыл папку, которую положил на колени.
Я снова ощутила, как в груди зарождается тревога.
— Намерены ли вы сегодня ответить на мои вопросы? — спросил он.
Его тон был вежливым, даже немного мягким. Будто он разговаривал не с заключенной, а вел светскую беседу!
Но радоваться я не спешила.
— Полагаю, это будет зависеть от вопроса.
Он кивнул, даже не возразив, не поставив мне в упрек неблагодарность за то, что они столько для меня сделали, а я не сотрудничаю. Все становилось страннее и страннее.
— Ваши подруги, госпожа Фрида Гейси в частности, не были столь молчаливы.
Вот оно.
Во мне сразу же натянулась невидимая пружина, заставившая каждую клеточку напрячься. 
— Госпожа Гейси рассказала о том, что барон Фроб, который написал на вас донос, угрожал вам и принуждал к замужеству.
Да, какого черта происходит?! Я и сама хотела рассказать про ублюдка, но почему Лераш ни слова не говорит про мои обвинения?
— Это… это так, — ответила я сбивчиво, стараясь не дать себе растеряться окончательно.
— Что ж у нас есть все основания считать донос ложным, что в купе с принуждением вас к замужеству может вылиться для барона во что-то неприятное.
Я молча кивнула.
— Однако…
О, Небеса… Закончится это когда-нибудь?! Что за извращенная пытка?
— Происхождение ваших свечей вызывает сомнения. Как и ваше собственное.
— Это допрос?
Лераш фыркнул.
— Где вы видели такой допрос, госпожа? Дело в том, что… — он отвел взгляд и на мгновение поджал губы, будто сомневаясь, а затем продолжил так, словно сам не верил в то, что говорил: — Несмотря на то, что история вокруг вас вызывает вопросы, Его святейшество…
— Его святейшество?.. — подхватила я эхом.
— Его святейшество Инквизитор намерен не проводить дальнейшее расследование.
Бах.
Что-то взорвалось у меня в голове, разбрасывая обломки мыслей, страхов и ожиданий. Я уставилась на Лераша, пытаясь прочитать в его лице хоть каплю насмешки, обмана, хоть что-то, что позволило бы вернуть почву под ноги. Но он выглядел... серьезным. И немного озадаченным, будто и сам не до конца понимал этот приказ.
— Что? — прозвучало хрипло, не мой голос.
— Расследование в отношении вас и вашего... ремесла приостановлено, — повторил он, четко выговаривая каждое слово, будто зачитывая цитату. — Его святейшество велел сосредоточиться на бароне. 
— Это... шутка? — прошептала я, и голос дрогнул. — Новая тактика?
Лераш медленно покачал головой. Его лицо смягчилось, и в глазах появилось что-то, отдаленно напоминающее... понимание.
— Нет, госпожа.
Мир плыл. Комната, Лераш, все вокруг потеряло четкие очертания.
Расследование приостановлено. Об этом я даже не смела мечтать.
Но почему? Разве жестокий Инквизитор, Палач Ведьм, мог повернуть назад, когда уже напал на след?! 
Перед глазами вспыхнула картина, увиденная мной из окна, и сердце заныло.
Неужели... Неужели он почувствовал что-то? Почувствовал, что Фледи его дочь и изменил решение? Нет, это было немыслимо… Такого просто не бывает, ведь так?..
— Он... — я с трудом выговорила. — Он что-то сказал? Объяснил?
Лераш отвел взгляд.
— Его святейшество не счел нужным объяснять свои решения подчиненным. Он лишь отдал приказ.
И в этой фразе было все. Весь Роан, которого я знала и которого боялась. Властный, закрытый, необъяснимый.
И все же он спас нас.
— Тогда… — мой взгляд метнулся к двери. — Я могу быть свободна?
Но по выражению лица Лераша уже поняла, что нет. И это снова сбило меня с толку.
— Пока барон не будет арестован, Его святейшество настоятельно рекомендует вам остаться здесь. 
— Пока барон не будет арестован, Его святейшество настоятельно рекомендует вам остаться здесь. 
Фраза повисла в воздухе, тяжелая и неоспоримая. 
«Настоятельно рекомендует». 
В устах инквизитора это звучало мягко, но означало железную волю. Моя свобода оказалась иллюзией, миражом, отливающим золотом на песке. Меня просто перевели из каменного мешка в позолоченную клетку. Стража у двери сменилась на более почтительную, но осталась. Я была гостьей, которой нельзя уйти.
— Почему? — выдохнула я, и в голосе прозвучала усталость от этой изматывающей двойственности. — Если он верит, что донос ложный, если расследование против меня прекращено…
— Дело не только в вас, госпожа, — Лераш откашлялся, снова становясь официальным. — Барон Фроб — человек влиятельный и… обиженный. Его святейшество считает, что ваше возвращение в город, пока Фроб на свободе, может спровоцировать его на безрассудные поступки. Здесь мы можем обеспечить вашу безопасность.
  
Он говорил правильные слова, но в его глазах читалось что-то еще. Не просто приказ. Личная заинтересованность. Как будто он и сам был вовлечен в эту игру, правила которой ему не до конца ясны.