Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ)

Господи, да неужели в этом доме повторится та же история? Неужели этот жених, чьего лица я даже не видела, тоже предпочтет спрятаться за маменькину юбку, лишь бы не встретиться с правдой?
Но следующие слова Карла не только вырвали меня из воспоминаний, но и заставили напрячься.
— Ведь девушка гораздо красивее, чем говорили слухи. Одни ее редчайшие розовые волосы чего стоят.
  
Я одеревенела. 
Розовые волосы.
Розовые. Волосы.
Я зажмурилась ещё сильнее, но темнота не спасала — перед внутренним взором плясали эти проклятые розовые пряди, будто выжженные на сетчатке глаза. В ушах зазвенело, заглушая внешние звуки, оставив только набат собственного сердца: это про меня! Все это время они говорили обо мне!
Нет. Не может быть!
Но разум уже ехидно шептал: «Может, куколка. Хотела семью и мужа? Получите и распишитесь!»
С губ сорвался нервный смешок. И в комнате мгновенно наступила тишина.
Похоже притворяться больше не было смысла.
С колотящимся в горле сердцем я открыла глаза и сразу наткнулась на прищуренный взгляд немолодой женщины.
Она была самим воплощением холодной власти.
Ее высокий стан был облачён в платье из тяжелого парчового бархата цвета ночного неба, расшитого серебряными нитями, будто инеем. Лицо – резкое, с орлиным профилем, было лишено косметики, если не считать легкой тени под глазами – следы бессонных ночей и бесконечных забот. Губы тонкие, сжатые в ниточку, будто намертво запечатанный свиток с тайными указами. А в глазах ни капли человечности – только расчет и презрение.
Рядом с ней стоял невысокий полноватый мужчина - Карл. Одежда на нём была дорогая, но мятая – бархатный камзол с потускневшей золотой вышивкой, будто забытый в сундуке на годы. Пуговицы на жилетке едва сходились на округлом животе. А тщательно припудренная блестела, как полированная кость.
— Рад, что вы очнулись, госпожа Розамунда, — неизменно мягким тоном произнес он. — Как вы себя чувствуете?
«Они приняли меня Розамунду. Они думают, что я – это она», — стучало набатом в голове. 
Сглотнув, я крепче вцепилась в одеяло. 
Но почему?!
Ее светлость скривила губы. 
— Прибереги свои спектакли для подходящей публики. Нечего из себя строить растерянную беспомощность!
Да, что я ей сделала?! Злыдня.
Нужно просто открыть правду и сказать, что никто тут не собирается посягать на ее драгоценного сыночка! Но… Что-то словно останавливало меня от этого. 
— Что произошло? — охрипшим голосом спросила я. — Последнее, что я помню - как корабль налетел на риф.
Карл сочувственно улыбнулся.
— Сожалею, госпожа Розамунда, у меня нет для вас ответа. Можно лишь предположить, что ваше судно потерпел крушение. Его святейшество может знать больше.
Темными пятнами перед внутренним взором появились воспоминание. Крик матросов. Ледяная вода, утягивающая в свои глубины.
Я вздрогнула.
— Как же… как же тогда спаслась я?
Карл и Ее светлость замерли в молчаливом диалоге – их взгляды скрестились, прежде чем она резким движением отмахнулась от его немого вопроса.
— Кольцо, – произнесла Ее светлость с шипящей досадой, будто само слово обжигало язык. – Тебя спасло кольцо нашего рода. Ума не приложу, почему оно решило осквернить себя такой, как ты.
Я не дрогнула – оскорбление проскользнуло мимо, словно скользкая рыба, но пальцы непроизвольно сжались в кулак. Почему-то я уже знала, что увижу, прежде чем опустила взгляд.
Кольцо.
То самое. Знакомое до боли. 
Его золотая оправа с виноградной лозой, вплетенной в гербовые львы, сверкало на моем пальце так, словно смеялось надо мной, подмигивая гранатовым глазом.
И вдруг все встало на свои места.
Вот почему Розамунда спустилась за мной в трюм! Кольцо уже тогда оказалось на моем пальце. Но как?.. 
Целостная картина происходящего обрушилась мне на плечи, и я вдруг осознала, что не имела ни малейшего понятия, что делать. Стоило ли мне сказать правду? Но как я объясню кольцо на пальце? Кто поверит, если я скажу, что оно само?
«Вы же знаете, ей не жить! За воровство у своей госпожи ее все равно повесят!» — услужливо вспыхнули в памяти слова служанки Розамунды.
И в этот же миг я решила – нет, ни за что. Я не обреку себя на казнь добровольно. Подыграю, а как появится возможность – сбегу. Только вот… Что если жених уже видел невесту?
— Где… — я судорожно закопалась в недрах сознания, пытаясь отыскать там имя «суженого». — Где господин Альвьер?
Ее Светлость замерла на мгновение, будто не веря своим ушам, а затем затряслась, как осиновый лист на ветру. Но не от страха — от бешенства.
— Его святейшество! — прошипела она, и каждый звук в этом слове обжигал, как раскаленная игла. — Для тебя он — Его святейшество, невежественная ты тварь!
Я не отвела взгляда, но пальцы впились в край простыни, пока Карл, поспешно вмешавшись, не ответил:
— Он в отъезде, госпожа Розамунда. Ждем его возвращения со дня на день. — Его губы дрогнули в улыбке. — Его Святейшество хотел лично встретить вас в порту. Никто не предполагал... такого стечения обстоятельств.
Я прикусила губу, чтобы не выдать охвативших меня страха и волнения, и медленно ответила улыбкой:
— Благодарю, господин...
— Брамс, — он покраснел, будто юноша, признающийся в первой любви. — Карл Брамс, к вашим услугам. Я семейный лекарь рода Альвьер.
— Приятно познакомиться, пусть и при таких обстоятельствах. — Я намеренно сделала голос мягче, слабее, играя роль испуганной невинности. — Скажите, вы уже осматривали меня? Могу ли я вставать? И... — замялась, ощущая на себе немигающий, змеиный взгляд Ее Светлости. — Я бы хотела принять ванну.
Карл открыл рот, но Ее Светлость взмахом руки, резким, как удар кнута, остановила его:
— Оставь нас.
Едва дверь затворилась за лекарем, как она ринулась ко мне, впиваясь в меня взглядом, будто пытаясь пронзить насквозь.
— Не знаю, что ты задумала, мразь, — зашипела она. — Но у тебя ничего не выйдет. Ты и так схватила кусок, который не сможешь проглотить. Я не позволю тебе разрушить жизнь моего сына. И буду следить за тобой до самой свадьбы. И после.
Резко развернулась, не оставив мне ни шанса ответить.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив меня наедине с одной-единственной мыслью: «Кажется, мне крышка». 
  
ГЛАВА 3
 
Три дня спустя… 
— Давай же! — сквозь зубы процедила я, изо всех сил дёргая кольцо.
Казалось, палец вот-вот сломается, но треклятый ободок даже не пошевелился.
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. План, который казался безумным, сработал! Сработал!
Я не могла позволить жениху Розамунды и ее несостоявшейся свекрови отправить меня на виселицу, если обман вскроется. Это перерождение было для меня даром небес. И я намерена воспользоваться этим подарком на максимум. А значит, все что мне оставалось – бежать. Но придумать, как это сделать, оказалось не так просто, ведь Ее светлость приставила ко мне стражу, которая ходила за мной попятам. 
Пришлось повозиться, но все было не зря.
Не зря я проводила по нескольку часов в библиотеке замка, не зря на прогулках под надзором стражей рвала сон-траву, и не зря глупо хлопала глазами перед своими надзирателями, впихивая им глиняные кружки с сонным отваром. 
У меня был всего один шанс. Ужа завтра приедет Роан Альвьер – об этом трещали все служанки. Эта ночь – мой последний шанс, но чёртов перстень словно прирос к пальцу!
В отчаянии я сорвала лоскут с простыни и наспех обмотала руку. Отправляться в путь с фамильной реликвией Альвьеров – всё равно что нацепить на шею табличку «Желающим нажиться, сюда». 
  
Из-за двери послышался смачный храп. Надзирателей вырубило сонным отваром наповал, но времени у меня было с дырявый наперсток. Скоро должна быть пересменка, а значит, мне нужно успеть сбежать до ее начала.