Порхает мотылек в презренных небесах. Том 1

– Вы единственный страж второго принца? – поинтересовалась Ян Юмэй, смотря, как он легко поднимает сундук.
– Да. Если у вас возникнут вопросы, не бойтесь спрашивать меня. Тай Фансинь не особо разговорчив.
Несмотря на грозный вид, Дун Ляо оказался весьма вежлив, даже его голос не был грубым и хриплым.
– Вы ведь не из главной ветки Дун? – осторожно спросила Ян Юмэй.
– Да. Я даже не принадлежу семье Дун, – признался мужчина, слегка смутившись ее вопросом. – Они усыновили меня и дали свой фамильный знак, я же стараюсь не опорочить их имя.
  
Ян Юмэй понимающе улыбнулась.
У них и правда собралась интересная компания: Хуанъянь в теле глупой дочери семьи Ся, нелюбимый сын императора, не оправдавшая надежды и сосланная в чужой дом служанка из Дома Чунь и охранник с кровью Юнь и фамильным знаком одного из Домов.
Не став мешать Чунь Цин и Дун Ляо переносить вещи, Ян Юмэй прошлась по комнатам дворца. Половицы неприятно поскрипывали при каждом шаге, а внезапно налетающий откуда-то ветер пронизывал до костей. Это место легче снести, чем попытаться восстановить. Радовало, что в комнате Хуанъянь была печка и не нужно переживать, что слабое тело Ся Юань совсем придет в негодность из-за этого места.
Дойдя до приоткрытой двери, Ян Юмэй заглянула внутрь. На полу небольшого кабинета горели бумажные фонари в деревянной раме. На квадратном резном столике стояла курильница с поднимающимся под потолок ароматным дымком. За столом у окна, придерживая широкий рукав, что-то писал Тай Фансинь. Льющийся из окна свет мягко освещал его прямую фигуру, серебря черные волосы и вызывая старые воспоминания.
Мин Хань любил так же сидеть в тишине кабинета и рисовать то, что повстречал в Среднем Мире. Порой, когда Ян Юмэй находила один из редких свертков с рисунками в развалинах, она приносила его ему. Что может быть ценнее для бога живописи и цветов?
Тогда казалось, что все в порядке. Они понимали друг друга с полуслова, даже при том, что являлись демоном и небожителем. Их дни были наполнены беседами, а ночи страстью, не угасающей ни на день.
Они любили друг друга, пока один из них не стал предателем.
– Дева Ся? – заметив на пороге замершую Ян Юмэй, позвал Тай Фансинь.
– Прошу простить, если отвлекла вас, – тут же опустила глаза она. – Я осматривала дом и наткнулась на этот кабинет…
Не дожидаясь разрешения, Ян Юмэй вошла, заламывая руки и всем видом показывая смущение. Ей надо лишить второго принца бдительности, показать, что она является не более чем глупой девушкой, которая не имеет дурных мыслей.
– Что вы делаете, господин Тай? – поинтересовалась она, намеренно «забыв» про то, как он просил себя называть.
На столе перед Тай Фансинем лежала небольшая стопка листов, исписанных жутким почерком. Даже у Ян Юмэй, которая не особо старалась при написании, челюсть свело. Кто это писал? Неужели второй принц? Но у Мин Ханя был совершенный почерк – лучше, чем у кого-либо!
– Ничего особенного, – накрыв длинный лист бумаги рукавом, ответил он. – Сегодня во дворце Праздной Радости будет пир в честь нашей свадьбы. Нам придется предстать перед императором и императрицами.
– Эта глупая Юань никогда не была на пирах, – сев напротив стола Тай Фансиня, призналась Ян Юмэй. – Там будет много людей? А еда? Она ведь там будет?
Спрятав левую руку под столом, она создавала печать, мысленно надеясь, что та сработает. В этом теле благодаря крови Юнь совсем немного светлой ци [28], и если она не поможет, то Ся Юань и правда жалкая – даже слабые печати создать не может!
Тай Фансинь странно взглянул на Ян Юмэй, отложив кисть и спросив:
– Разве дева Ся не была на пирах Дома Ся?
– Я… глупая дочь семьи Ся, – опустив взгляд, пробормотала она. – Как я могу показываться перед гостями и позорить имя своей семьи? Я рада получить и остатки со стола.
Взгляд Тай Фансиня потемнел, и если бы на него сейчас смотрела Хуанъянь, она была бы поражена тем холодом и безразличием, что сквозили в нем.
– Я много слышал про второго господина Дома Ся – Ся Гана. Он прославился в Хэчжоу своей добродетельностью, так как же он мог покинуть Дом Ся и оставить в нем свою единственную дочь? – скажи это кто другой, то его слова полнились бы насмешкой, но голос Тай Фансиня оставался ровным.
– Отец сказал, что хочет найти лекарство от моего слабоумия. В Доме Ся я хотя бы буду есть и спать, а рядом с ним стану лишь обузой, – живо поделилась Ян Юмэй, изобразив на лице милую улыбку. – Отец обещал вернуться, когда найдет лекарство. Жаль, что он не знает о нашей свадьбе, иначе собрал бы богатое приданое.
Тай Фансинь вздохнул и тихо произнес:
– Ты действительно глупа, раз думаешь, что здесь тебе будет лучше жить. Императрица И ненавидит меня и доставит много проблем, если ты привлечешь ее внимание.
– Эта Юань умеет быть тихой и незаметной. Второму принцу не стоит за меня бояться.
– Раз ты глупа, то все еще хуже, – нахмурился Тай Фансинь. – Все, что ты скажешь в стенах Тайгуна, мечами обернется против тебя. Стоит же покинуть дворец Старого Холода, и за каждым твоим шагом будут следить. Семья Ся не защитит тебя в этом месте.
– Но второй принц ведь защитит, – возразила Ян Юмэй.
На лице Тай Фансиня мелькнуло сложное выражение. Он еще не знал, что невольно пустил волка в свой дом [29].
– Ты так надеешься на нелюбимого сына императора?
Стоило Ян Юмэй кивнуть, как второй принц вздохнул, подперев пальцами лоб.
– Отдохни перед пиром, – посоветовал он, вновь взяв кисть.
– Эта Юань хотела бы кое-что спросить, – скромно произнесла Хуанъянь, почти закончив создавать печать. – Могу ли я просить у второго принца деньги для выхода в город?
Ее вопрос озадачил Тай Фансиня, заставив задуматься. Вздохнув, он все же признался:
– Для дворца Старого Холода в год выделяется не больше пятидесяти таэлей [30], сорок из которых уходит на еду, а десять на новую одежду. Боюсь, этот принц не сможет достойно обеспечить свою жену.
Ян Юмэй чудом удержалась от того, чтобы не крикнуть: «Сколько?!» Одно ее украшение в прошлой жизни стоило не меньше тысячи таэлей! Насколько же сильно не любили второго принца, раз лишили его слуг, стражников и денег для жизни?!
– Эта Юань поняла второго принца, прошу простить за проявленную наглость, – поклонилась она, поднявшись на ноги. – Я последую вашему примеру и отдохну перед пиром.
Перед глазами вдруг ярко вспыхнула алая нить, пронизывающая сердце Ян Юмэй. Хуанъянь невольно замерла, смотря, как та закручивается в спирали, прежде чем войти в сердце Тай Фансиня. Все же он и есть Мин Хань.
Медленно покинув кабинет, Ян Юмэй замерла посреди коридора.
Хоть Тай Фансинь и имел тот же облик, что Мин Хань, его взгляд был холоднее и безразличнее. Второй принц напоминал драгоценный кусок белого нефрита прямиком из северных гор, был отстранен, но не глуп. Он изучал Ян Юмэй, словно пытаясь рассмотреть ее настоящую, скрывающуюся за маской глупой девицы.
На алых губах Хуанъянь мелькнула улыбка, а в синих глазах заплясали искры. Тай Фансинь и есть Мин Хань… у Ян Юмэй вдруг появился повод жить дальше.
⁂
Хэчжоу шумел, напоминая всполошившийся улей с пчелами. По дорогам проезжали повозки и паланкины со знатными сановниками, бегали слуги и прогуливались господа.
Войдя в город, Бай И некоторое время вдыхала аромат еды и живой ци, что била из здешних людей. Облизнувшись, девушка с улыбкой пошла вперед, ловя на себе множество взглядов: завистливых женских и завороженных мужских.
  
Оправив задравшийся рукав нежного платья, похожего на сорванный бутон пиона, Бай И вошла в ресторан «Улыбчивое облако, желающее удачи», где подавали лучший чай, а взору открывалась река Люхэ, и заняла столик на втором этаже. Гости провожали ее заинтересованными взглядами, замечая украшения из нефрита и драгоценных камней. Никак дочь знатного вельможи, если не одна из детей четырех великих Домов! Вот только была ли среди них такая красавица?