Порхает мотылек в презренных небесах. Том 1

 
Моргана Маро
 
Порхает мотылек в презренных небесах. Том 1
 
Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, употребление алкогольных напитков. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.
  
© Моргана Маро, текст, 2025
© ООО «РОСМЭН», 2025
Обложка и иллюстрации Derscher
Руководитель направления Л. М. Мирхусанова
Ответственный редактор И. В. Бакулина
Литературный редактор П. А. Козлова
Художественный редактор Л. В. Чуплыгина
Корректоры Р. В. Низяева, В. В. Вересиянова
Технический редактор А. Т. Добрынина
Верстка Е. В. Тё
⁂
 
Пролог
 
За крышами Тайгуна [1] раздался грохот, и в ночном небе распустились яркие фейерверки. Не успели они погаснуть, как появились новые, красными и оранжевыми цветами заполонившие собой звездное небо. Стоявший у окна ребенок широко раскрыл глаза, обернувшись к вышивающей за столом женщине:
– Сегодня праздник?
Отвлекшись, женщина с лазурной лентой в черных волосах посмотрела в окно, и ее губы тронула легкая улыбка.
Отложив вышивку, она подошла к мальчику:
– Его высочество прав. Сегодня исполняется три тысячи лет с момента убийства демоницы Хуанъянь, повлекшего за собой падение Нижнего Мира.
– Демоница Хуанъянь? Она была настолько страшной?
Помедлив, женщина кивнула:
– Говорят, она была любимой дочерью владыки демонов, его советником и генералом. Демоница Хуанъянь обманом завоевала сердце одного из небожителей, намереваясь использовать его как марионетку, а после падения владыки демонов прокляла богов. Если бы не почивший бог живописи Ляньцин, мир бы так никогда и не пришел на наши земли.
– Значит, демоницы Хуанъянь больше нет? – широко открытыми глазами взглянул на нее ребенок.
– Не совсем. Бог Ляньцин заключил ее душу в священный сосуд, спрятав ее от богов, людей и демонов. В этот день мы празднуем заключение демоницы Хуанъянь и надеемся, что ее душа очистится и не вернется в этот мир. А-Хао [2] не стоит переживать – мы под защитой богов.
– Хорошо, матушка, – улыбнулся ребенок.
Поправив поношенную одежду сына, женщина взглянула на фейерверки в небе, странно вздохнув. Ее звали Ци Лу, и она вместе с сыном была пленницей в этом месте вот уже восемь лет.
– Ваше высочество, вам уже пора спать. Ночью ветер холодный, не стоит так долго быть у окна.
В последний раз взглянув на небо, мальчик кивнул, послушно пройдя за матерью к широкой кровати из старого дерева с трещинами. Вместо матраса была постелена тонкая циновка, а одеялом служила накидка с теплой подкладкой. Ребенок казался таким худым, что глаза впали, губы побелели, а одно неловкое движение со стороны могло сломать кости.
– А какой была демоница Хуанъянь? – вновь спросил мальчик, улегшись поудобней.
Сев на край кровати, Ци Лу задумалась, перебирая в руке бусы из бирюзы:
– Говорят, во всех трех мирах не сыскать женщины прекрасней, вдобавок она была из рода Юнь. Она умела менять облик, как платья, а своими речами влияла на решения правителей. К счастью, такие женщины рождаются раз в тысячу лет. Принц, не бойтесь: демоница Хуанъянь давно мертва, а ее злая душа уже очистилась.
– Я и не боюсь, – возмутился ребенок.
– И правильно.
– А род Юнь… что это за род?
– Это род светлых духов из первой эпохи. Их кровь могла спасти живых существ, а волосы были белыми, как у стариков. Род Юнь могуществен, но пал из-за собственной алчности.
Грустно улыбнувшись, женщина нежно погладила лицо мальчика, проведя пальцами по уродливому шраму, пересекающему правый глаз. Самый нелюбимый сын императора и женщины, с которой он в пьяном бреду переспал, вынужден был томиться в Холодном дворце [3] без слуг. Никто не придет и не узнает, как поживает Тай Хао, не болен ли он и не голодает ли. Даже если он умрет, император лишь вздохнет с облегчением.
Стук в дверь разбудил уже уснувшего Тай Хао.
– Не вставайте, ваше высочество, – поспешила произнести Ци Лу. – Спите дальше.
Поднявшись и взяв со стола подсвечник, она подошла к дверям. Притихнув, Тай Хао прислушался к голосу матери.
– Зачем вы тут?
– Нам дан приказ.
Стражник что-то протянул женщине, и с ее губ сорвался тяжелый вздох, больше похожий на сдавленный всхлип.
– Что это? Зачем вы мне это дали?
– Это снотворное. Императрица И великодушна, потому дарует наложнице Ци и ее сыну легкую смерть.
– Первая императрица так жестока, – не сдержала смешка женщина. – Идите и передайте ей, что я еще не настолько отчаялась в этом месте.
– Наложница Ци…
– Я все сказала. Уходите.
Закрыв двери, Ци Лу вошла в комнату, поставив на стол свечу и тихо выдохнув. Тай Хао тут же притворился спящим, чувствуя, как мать вновь садится на кровать и нежно гладит его по голове.
– Мой милый А-Хао, хотела бы я подарить тебе другую жизнь… но я лишь простая служанка. Надеюсь, ты простишь свою бесполезную мать.
Достав из рукава короткий ножичек, она порезала палец, поднеся его к губам ребенка и окрасив их кровью. Тай Хао почувствовал вкус железа на языке, но не смел открыть глаза.
– Кровь моего племени стара, и она течет в твоих жилах. Слушай ее, А-Хао, доверься ей, и ты будешь жить.
Склонившись, наложница Ци поцеловала сына в лоб, завернула его в теплую накидку и легла рядом. Слушая ее дыхание, Тай Хао уснул: во сне он видел облаченную в красное платье демоницу, что протягивала к нему руки. Ее острые когти сжимали шею, мешая дышать, а желтые глаза смотрели с таким гневом, что сердце готово вырваться из груди.
Боль пронзила плечо, и Тай Хао проснулся, чувствуя запах дыма. Закашляв, он взглянул на мать, что все это время пыталась его разбудить.
– А-Хао, уходим! Быстрее!
Все еще сонный, видя в каждом языке пламени демоницу Хуанъянь, Тай Хао поспешил за матерью. Их Холодный дворец горел: пламя взбиралось по шторам и колоннам, доски трещали и с грохотом падали, черепица готова была разбить голову.
Прижимая к груди сына, наложница Ци бежала к дверям, отмахиваясь от языков пламени. Уткнувшись в одежду матери, Тай Хао кашлял, слезящимися глазами смотря на творящийся вокруг хаос. Все рушилось. Его дом, в котором он родился и прожил восемь лет, стремительно поглощало пламя.
Сверху раздался грохот, и тяжелые балки упали вниз. Наложница Ци успела отбросить сына, но сама оказалась придавлена досками. С ее губ сорвался крик, заставивший Тай Хао тут же подползти к ней. Схватив мать за руку, он попытался вытащить ее. Кусая до крови губы и задыхаясь от дыма, он смог лишь сорвать с ее запястья браслет из бирюзы.
– А-Хао, уходи! – зарыдала Ци Лу, отбросив его руку. – Быстрее, уходи! Не дай императрице И убить себя!
– Мама! Я не брошу тебя!
Женщина вымученно улыбнулась, прижав два пальца к губам и указав рукой на ребенка. Мощный поток пламени подхватил его не обжигая и, выломав двери, вынес на улицу. Во дворе собрались слуги: они перешептывались, держа в руках ведра с водой. При виде принца они неуверенно застыли, вздрогнув, когда тот, кашляя и рыдая, закричал:
  
– Спасите ее! Она все еще там! Моя мама!..
Грохот прервал его крики: крыша дворца обвалилась, заставив слуг с ужасом отпрянуть. Пламя взметнулось так высоко, словно собиралось поглотить небо с древом Цышань. На мгновение Тай Хао увидел огненную птицу, которая, вскинув голову, издала прощальный крик и растворилась в дыме.