Мёд для босса

– Заткнулась и вернулась в машину. Иначе я оставлю тебя здесь. Взрослая, выберешься сама. – выдавливает мужчина ледяным голосом, который, словно айсберг, способен проломить волю любого человека.
Девушка вздрагивает, её глаза начинают блестеть от слёз. Она выдёргивает свой локоть из рук брата, вскидывает подбородок – капризно и по-детски. Набирает в грудь воздух, направляет на меня свой уничтожающий взгляд и явно готовится выдать напоследок какую-нибудь гадость.
  
Но не успевает.
Мёд, растёкшийся по асфальту, успел привлечь несколько ос. Воровки!
Девушка замечает их, вскрикивает, пытается раздавить, но делает лишь хуже. Осы взлетают выше, а затем и вовсе путаются в неестественно пышных волосах актрисы.
– Лучше не дёргайся, – хрипло говорю я и не узнаю свой собственный голос.
Мужчина поворачивается ко мне, несмотря на то что Викки судорожно пытается вытащить запутавшуюся осу из волос.
– Значит, кто-то всё же умеет разговаривать, – улыбается он мне, отчего его выражение лица становится игривым и дерзким.
Мое сердце пропускает удар.
Почему все красивые мужчины такие подлецы?
Я не отвечаю, отвожу от него взгляд, набираю в грудь воздух и, превозмогая себя, подхожу к матерящейся дамочке.
– Не двигайся, Викки. Она тебе поможет, – приказывает сестре не такой уж и заботливый братец, поняв, что я собираюсь сделать, и внимательно за мной наблюдая.
– Кто? Дикарка? Да пошла она! Я сама! – визжит девушка и отбивает мою протянутую ладонь.
Больно и неприятно. Я ведь просто хотела помочь.
Дамочка перебрасывает волосы вперёд на лицо. Зря она это делает, ведь так она дает возможность осам цапнуть ее прямо за щеки!
Секунда – и раздаётся крик.
Догадываюсь, что оса укусила её.
Укусила, но так и не выбралась из волос.
Мужчина всё же хватает девушку, крепко прижимая к себе спиной и блокируя руки. Он кивает мне, чтобы я помогла вытащить осу.
Я подключаюсь. Нахожу быстро – и не одну, а сразу двух. Вытаскиваю.
– Всё. Сделано, – бросаю через плечо и отхожу подальше.
Да, меня тоже жалят воровки, но осиное жало не такое больное и противное, как крик дамочки.
Девушка начинает плакать. Она убирает волосы с лица, и я замечаю, что у неё прямо под глазом образуется красная точка от укуса.
Викки медленно трогает пальцами это место. Злобно топает ногой.
– Как я теперь поеду на кастинг?! – она находит меня глазами. – Это всё ты, ведьма! Натравила на меня пчёл! Ещё и брата околдовала! Ты хоть знаешь, кто мы?!
– Это вообще-то не пчёлы. Это осы. Если помазать антисептиком – всё пройдёт в течение часа. И никакая я не ведьма, – зачем-то оправдываюсь я.
Хотела добавить, что мне вообще плевать, кто они такие, но не смогла соврать.
Мне стало интересно кто он, даже если я отчаянно пытаюсь побороть это глупое желание.
Пока Викки плачет на груди у брата, я, скрипя сердцем, иду в машину и достаю из бардачка мазь от укусов. Приношу её парочке. Пусть хоть извазюкаются, но оставят меня в покое.
– Держите. Мне… пора. Можете оставить её себе, – выдавливаю, глядя себе под ноги.
Разворачиваюсь и шагаю к разломанному столу, собираю доски.
Жду, пока кто-нибудь проедет – чтобы затормозить и передать этих неугомонных первому встречному. Но, как назло, никто не появляется, как будто все против меня! А ведь обычно хотя бы одна-две машины в течении десяти минут проезжают!
Мужчина вновь приближается ко мне на опасно близкое расстояние. Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Теперь он кажется еще выше и шире.
– Вы не могли бы нас подвезти? – спрашивает он, как только я заканчиваю складывать остатки стола в багажник.
Я стискиваю зубы. Киваю – и только потом понимаю, что согласилась. Ладно, довезу до первой заправки. Пусть там выкручиваются.
 
2. Она завелась с первого раза. Я – тоже.
 
Настя
Мужчина как-то по-своему понял моё согласие. Он опережает меня на пути к машине, ловко открывает дверцу и садится на водительское сиденье.
– Эй! – возмущенно вскрикиваю я. – Я вам помогаю, а вы наглеете?
Вот уж и самомнение у этих столичных!
Я едва успеваю втиснуться и упереться спиной в дверь, не позволяя её закрыть, а ногой – в дверной проём.
– Вылезай! Сейчас же! – требую.
Даже если он похож на олимпийского спортсмена, я не собираюсь уступать ему свою машину – пусть и изрядно потрёпанную временем! Я за ней ухаживаю так, чтобы она всегда была на ходу. Так я даже за собой не ухаживаю!
Мужчина молча осматривает пыльный от деревенской дороги кузов, однако делает это с таким восторженным и заинтересованным видом, будто попал в краеведческий музей и изучает, чем пользовались неандертальцы.
Затем, с задорной улыбкой и очаровательными ямочками на щеках, он поднимает на меня глаза.
– Малышка, сегодня уже одна дамочка меня подвезла. Теперь я доверяю только себе.
Его взгляд выбивает воздух из лёгких. Я хватаю ртом воздух, подбирая слова.
– Не называй меня так, – выдаю с возмущением.
– Тогда я буду называть тебя пчелиной королевой, – он заставляет меня опять утонуть в его тёмных глазах.
Викки злобно хмыкает и, недовольно фыркая, вваливается на заднее сиденье, громко хлопнув дверью.
Я поздно понимаю, что рука мужчины скользит по моему бедру. Щёки вспыхивают. Я ахаю и хлопаю ладонью по карману джинсов, но уже поздно – он вытащил из них ключи.
Проклятье!
– Садись. Только без истерик. Обещаю, никуда не завезу и не собираюсь угонять твою допотопную рухлядь, – он ловко вставляет ключ в замок зажигания.
– Ты… – я вздуваюсь от возмущения. В его глазах азарт и интерес, но он смеет так отзываться о моей машине?! – Это не рухлядь! Ты мне её сломаешь!
Старенькая машина ездит, но если неправильно управлять, она же и заглохнуть может! К ней нужен подход, особенно чтобы завести! А мне ещё до пасеки добираться – двадцать километров через густой лес в одну сторону. Общественный транспорт, конечно же, туда не ходит. Меня мог бы подобрать отец, но до него я вряд ли дозвонюсь – мой телефон сел, да и мобильный интернет в той зоне можно поймать только если залезть на верхушку высокого дерева, а папа не любитель. Пешком же я буду там только к утру.
– Садись, – приказывает мужчина, кивая на сиденье рядом с ним. – Просто представь, что я твой личный водитель.
Двигатель взрывается, но быстро переходит в довольное урчание – как будто машине нравится этот мужчина не меньше, чем мне самой.
Она даже завелась с первого раза!
Он до неприличия красив – так, что заставляет терять голову и отводить глаза, дабы не выдать своё глупое влечение к незнакомцу.
Он, заводит мою машину с первого раза, а такой чувство, будто подключается к моему сердцу…
Я еле дышу, ощущая себя загнанной в капкан.
Где-то в голове проскальзывает мысль – вдруг эти двое сейчас воспользуются моим отупением и угонят машину, пока я обойду её, чтобы добраться до пассажирского места с другой стороны?
Секунду молчу и просчитываю собственные возможности. Рисковать я не могу. Поэтому не нахожу ничего лучше, чем ринуться на колени к незнакомцу, намереваясь пролезть прямо по нему на соседнее пассажирское сиденье.
– Что ты… – сначала удивляется он, а потом продолжает: – Знаешь, а я не против, – низко и пошло произносит он, скользя одной рукой по моему заду и протиснув другую между моих ног.
Я поворачиваюсь к нему лицом, беру за шиворот белоснежной рубашки и шиплю как можно угрожающе:
– Мерзавец! Пусти сейчас же! – я почти дрожу от неловкости.
Как же здесь тесно! Наши лица неприлично близко. Его глаза… Этот мужской древесный запах…
  
Пальцы слабеют и выпускают ткань.
Смущение.
Страх неизведанного и мне непонятного. Внутри. Снаружи.
Это все он!
– Сама на меня залезла! – Он нахально улыбается и поднимает ладони вверх – будто в знак примирения.